Живя с мужем в мире и согласии тридцать лет, Варвара и не подозревала, какую тайну он у...
Живя с мужем в мире и согласии тридцать лет, Варвара и не подозревала, какую тайну он унесёт с собой в могилу (часть 1) В доме Варвары Сергеевны Гориной уже несколько месяцев царила та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в комнатах, откуда ушла жизнь. С того самого дня, как не стало Михаила Григорьевича, здесь не раздавалось ни звонкого смеха, ни оживлённых голосов. Казалось, вместе с ним из этих стен улетучилась сама радость, оставив после себя лишь пустоту и гнетущее спокойствие. Варвара Сергеевна, оставшись в этом доме одна, с трудом училась заново существовать в новом для себя качестве — вдовы, когда каждая привычная мелочь, каждая случайно брошенная вещь напоминала о невозвратимой потере. Сын Алексей, глядя на мать, чувствовал, как его сердце сжимается от жалости. Он видел, что она держится из последних сил, и не мог просто оставить её одну в этом доме, который, казалось, давил на неё воспоминаниями. — Мама, может быть, я всё-таки останусь у тебя ещё на некоторое время? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но настойчиво. — Я же вижу, как тебе тяжело справляться со всем одной. Мне кажется, тебе сейчас нужна поддержка. — Нет, Лёша, — твёрдо ответила Варвара Сергеевна, хотя внутри у неё всё дрогнуло от его заботы. — Придёт время, когда нам придётся привыкнуть к тому, что папы больше нет рядом, и научиться жить с этой мыслью дальше. Папа бы не одобрил, если бы ты стал отказываться от своих планов, даже ради меня. И потом, — она вздохнула, стараясь говорить как можно более убедительно, — твоя Машенька, наверное, уже начинает обижаться, что ты уделяешь ей так мало времени, постоянно занятый моими проблемами. Я, кстати, подумываю снова вернуться на работу. Конечно, не на должность директора гимназии, как раньше, а просто учителем. Думаю, это поможет мне отвлечься. Да и Софья Петровна хочет переехать ко мне, чтобы мы могли поддерживать друг друга. Ей ведь тоже сейчас нужно моё внимание. — Хорошо, я сегодня вернусь в свою квартиру, — сдался Алексей, но в его голосе всё ещё чувствовалось беспокойство. — Но ты должна знать, что я всегда на связи. Если что-то пойдёт не так или тебе просто понадобится помощь, ты звони мне в любое время дня и ночи, даже если я буду на важном совещании. Только, мам, подумай ещё раз хорошенько насчёт предложения бабушки. Я очень люблю её, ты знаешь, но жить с ней под одной крышей — это, мягко говоря, не лучшая идея. Ты ведь помнишь, как она всегда к тебе относилась, скажем так, прохладно. — В жизни бывает так, что общее горе сближает людей гораздо сильнее, чем совместная радость, — возразила Варвара Сергеевна, стараясь убедить не столько сына, сколько саму себя. — Мы с твоей бабушкой потеряли самого близкого человека. Я — мужа, а она — своего единственного сына. Раньше, возможно, ею двигала обычная ревность, нежелание делить внимание сына с кем-то посторонним. Сейчас ей просто некого делить, наша боль одинакова. — Возможно, ты и права, мама, — нехотя согласился Алексей. — Но я тебя очень прошу: не торопись с её окончательным переездом. Пусть она сначала немного поживёт у тебя в качестве гостьи, просто чтобы вы присмотрелись друг к другу в новых обстоятельствах. А там уже будет видно, как сложится. Варвара Сергеевна с теплотой и нежностью посмотрела на сына, и ей вдруг показалось, что он стал совершенно взрослым, серьёзным мужчиной, способным принимать взвешенные решения. *Когда же он успел так быстро повзрослеть?* — промелькнула в её голове мысль, и она почувствовала, как сердце наполняется гордостью и лёгкой грустью. Ведь говорят же, что счастливые люди не замечают, как бежит время. Ей с Михаилом действительно было очень хорошо, и тепло тех прожитых лет даже в минуты самой острой боли согревало её изнутри, не позволяя полностью замкнуться в своём горе и отчаянии.