— Что это за письма? — спросила она с неохотой, хотя догадка уже шевельнулась где-то в ...
— Что это за письма? — спросила она с неохотой, хотя догадка уже шевельнулась где-то в глубине души. — Все они адресованы тебе, Катя, — тихо ответил Дмитрий, и в голосе его послышалась едва уловимая боль. — Но не переживай, я заберу их с собой. Екатерина с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Ей вдруг до дрожи захотелось прочесть хотя бы одно из этих писем, одним глазком взглянуть на то, что он писал ей все эти годы. Но она заставила себя не подавать виду, сохраняя на лице холодную невозмутимость. — Хорошо, — сказала она твёрдо. — А теперь прощай, Дима. Я не хочу, чтобы твой сосед Пашка потом распускал всякие слухи об этом твоём визите. — Да, я понимаю, — кивнул он, пряча коробку под мышку. — Скажи мне только, Катя… ты на самом деле счастлива? Всё у тебя хорошо? — Да, — ответила она с вызовом, вскинув подбородок. — У меня всё прекрасно. — Я рад, — сказал Дмитрий, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — Это для меня самое важное. Он задержал взгляд на её лице, словно пытаясь запомнить каждую черточку, а затем развернулся и вышел за дверь. Скрипнула калитка, и шаги затихли в вечерней тишине. Екатерина устало опустилась на скрипучий диван, прикрыла лицо ладонями и замерла, не в силах пошевелиться. В груди образовалась жуткая пустота — точно такая же, как в те далёкие времена, когда она развелась с Дмитрием и наспех выходила замуж за Григория. Со временем она привыкла к новой жизни, и пустота эта перестала ощущаться, особенно когда родился Артём, — тогда Екатерина даже снова почувствовала себя почти счастливой. А теперь невыносимая тяжесть от ощущения невосполнимой утраты навалилась с новой силой, и в груди стало тесно и больно. Она встряхнула головой, прогоняя наваждение, и вдруг резко вскочила с дивана. Схватив скребок, она принялась яростно соскабливать со стены ненавистные слова, царапая штукатурку. Она уничтожала их букву за буквой, пока от послания не осталось лишь несколько неясных царапин, теряющихся на серой поверхности. В это же самое время в городе кипела совсем другая жизнь. Григорий, порядком набравшись на корпоративе, решил продолжить вечер в компании своей новой коллеги Марины. Он уже давно не чувствовал себя таким уверенным и безрассудным. Двадцать лет назад Григорий был робок и нерешителен в общении с женщинами; он до ужаса боялся отказа, и каждое его робкое ухаживание заканчивалось ничем. Но после того как красавица Екатерина, одна из тех, о ком он и мечтать не смел, согласилась стать его женой, в нём словно открылась какая-то вторая сущность. Он вдруг понял, что может нравиться женщинам, и с жадностью бросился завоёвывать эту новую территорию. Сначала это была одна из сотрудниц, потом другая, третья… Все свои победы Григорий тщательно записывал в специальный блокнот, и к сегодняшнему дню в той записной книжке почти не оставалось пустых страниц. Марина же стала очередным триумфом, подтверждением его мужской состоятельности, и вечер, проведённый с ней, был настолько хорош, что Григорию отчаянно не хотелось, чтобы он заканчивался. В понедельник, уже ближе к обеду, машина Григория подъехала к деревенскому дому. Он хмуро выгрузил из багажника строительные материалы, окинул неприязненным взглядом покосившийся забор и прошёлся по двору, спотыкаясь о кочки. — Как корпоратив прошёл? — спросила жена, выйдя на крыльцо встречать его. — Я же тебе уже говорил по телефону, — буркнул он, не глядя на неё. — Всё нормально. Екатерина удивлённо посмотрела на недовольное лицо мужа.