— Вот мальчик на велосипеде. Вот он задувает свечи на праздничном торте, а вот незнаком...
— Вот мальчик на велосипеде. Вот он задувает свечи на праздничном торте, а вот незнакомая красавица в роскошном шёлковом пеньюаре. Ну и что? — холодно отрезал он, и в интонациях прозвучало подчёркнуто сухое, наглое, хозяйское. — Да, у меня есть наследник, ему семь лет. Подумаешь, новость. У меня всегда были романы на стороне, и это в порядке вещей для нормального делового мужчины. А его мать — умная женщина. Ей вся эта бытовуха со штампами в паспорте и кастрюлями даром не сдалась. Её полностью устраивает такой формат и моя щедрая поддержка. А ты что мне предъявишь? Посмотри на себя в зеркало. Ты же пустоцвет. На одном домашнем супе да чистых рубашках далеко в этой жизни не уедешь. Смотри, какой пацан, моя порода. В тот же вечер она собрала единственный старый чемодан. Взяла исключительно то, что привезла с собой из родной провинции, и пару комплектов простого белья. Не притронулась ни к единой копейке грязных денег и шагнула в промозглую слякотную ноябрьскую морось. Снять отдельное жильё без сбережений и работы не представлялось возможным. Через агентство она нашла единственный подходящий вариант — горничная с проживанием в огромном трёхэтажном коттедже, затерянном в тишине элитного закрытого посёлка. Владельцами этого особняка были Артём и Марина. Мужчине было тридцать восемь. Высокий, подтянутый, с серыми глазами и скупыми, предельно точными движениями. Крупный совладелец успешной инвестиционной компании. Из дома он уезжал на рассвете, возвращался за полночь, говорил всегда тихо, вежливо и никогда в жизни не повышал голоса на подчинённых. Марина, его тридцатилетняя жена, являлась полнейшей противоположностью. Взбалмошная, капризная, с вечно недовольным надменным выражением лица. Она меняла дизайнерские туалеты по три раза на дню, закатывала грандиозные истерики из-за недостаточно свежего фреша и смотрела на обслуживающий персонал как на бессловесную мебель. Их единственной дочке Полине недавно исполнилось два. Тамара, раздавленная собственным горем, старалась не думать о прошлом и не расспрашивала хозяев об их жизни — она просто выполняла свою работу и оставалась незаметной. Марина же никогда не интересовалась биографией прислуги и даже не подозревала, что перед ней бывшая жена её любовника. В ту злополучную пятницу Тамара протирала полированный дубовый комод в детской комнате. Пожилая няня как раз переодевала девочку после дневного сна, а маленькая Поля капризничала и вертелась. Ребёнок резко повернулся спиной к дверям. На левом плече, ближе к шее, выделялось тёмное родимое пятно. Оно имело уникальную, причудливую форму. Идеальное очертание полумесяца с двумя чёткими тёмными точками у самого основания. Горничная замерла. Тряпка бесшумно выскользнула из немеющих пальцев. Точно такая же метка имелась у Романа на абсолютно том же самом месте. Он часто хвастался ею перед зеркалом в ванной, самодовольно при этом ухмыляясь. — Это наша эксклюзивная семейная печать. Родовой знак мне от деда достался. И у того семилетнего мальчика на фотографии в телефоне на плече темнел тот же лунный абрис. Воздух в комнате мгновенно сгустился. Сердце сделало сумасшедший кувырок. Совпадение? Подобное не случается даже в кино. Один шанс на миллион. Тамара подняла тряпку. Она глубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание. С того дня она начала пристально наблюдать за хозяйкой. Марина вела себя крайне подозрительно. Подолгу шепталась по мобильному телефону в гардеробной, тщательно запирая массивную дверь на ключ, и часами крутилась перед зеркалом, примеряя вызывающие наряды.