— Пульс учащённый, но ритмичный. Губы не посинели. Врача! — гаркнул Аркадий на весь зал.
— Пульс учащённый, но ритмичный. Губы не посинели. Врача! — гаркнул Аркадий на весь зал. Марина обернулась к пассажирам, которые уже собирались вокруг. — Расступитесь, дайте ей воздуху. Сквозь толпу проталкивался высокий мужчина лет тридцати в оранжевой куртке аварийно-спасательной службы аэропорта с медицинской сумкой через плечо. Лицо у него было усталое, но собранное. — Спасательная служба, дайте пройти. Он присел на одно колено рядом с Мариной и расстегнул сумку. — Фельдшер на дальнем выходе. У неё там свой больной. Что тут у вас? — Женщина лет пятидесяти, — отчеканила Марина, как на пересменке. — Жжёт за грудиной, головокружение, тошнота. Пульс примерно сто десять. Ритм правильный. Похоже на гипертонический криз из-за стресса. Но коронарный синдром надо исключить. Подайте тонометр. Мужчина вскинул на неё тёмные глаза. — Вы что, врач? — Была, — ответила она, вынимая из его сумки манжету. — Бывших врачей не бывает, это точно. Дмитрий Баранов, начальник смены. Распоряжайтесь, доктор. Марина сжимала грушу, а Дмитрий закреплял на пальце Елены датчик пульсоксиметра. — Сто семьдесят на сто, — доложила Марина, глянув на манометр. — Её рабочее — сто тридцать, — вставил Аркадий. — Сатурация девяносто восемь, — прочитал Дмитрий с экрана прибора. — Это не инфаркт, — Марина сняла манжету и принялась сматывать её. — Скачок давления от духоты и волнения. Дать таблетку под язык — и полегчает. Только в зале ей оставаться нельзя. Есть где её уложить? — В медпункте. У меня ключи, — кивнул Дмитрий, поднимаясь. Они повели Елену под руки. Аркадий шёл следом с её сумкой. Пассажиры провожали их глазами, кто-то снимал на телефон. Медпункт оказался в конце служебного коридора, за дверью с кодовым замком. А через десять минут после таблетки к щекам Елены вернулся цвет. — Уходит, — она слабо обернулась к Марине. — Спасибо вам. В медпункте пахло лекарствами и чаем с чабрецом. — Пейте, Елена, вам сейчас нужно что-то сладкое, — Дмитрий пододвинул ей кружку и вазочку с печеньем. — И вы, Марина, тоже пейте. Ваш рейс перенесли на восемь утра. У вас ведь вся ночь впереди. Он разлил чай по разномастным кружкам и сел напротив, потирая переносицу. И пока Елена приходила в себя, успел рассказать, что восемь лет прослужил в МЧС, спасал в половодье, доставал людей из разбитых машин, выносил из горящих домов, перестал спать, начал вздрагивать от звука сирены. А после пожара в загородном доме поймал себя на том, что не помнит лиц тех, кого вынес. Утром написал рапорт. Здесь же, в аэропорту, начал заново любить свою работу. — Мы ведь не с пустыми руками приехали. Елена потянулась к сумке и достала свёрток в газетной бумаге. — Это от Ильи. Сказал отдать лично в руки, если найдём.