чего-то прекрасного и страшного, в который она спускается одна, когда теряет себя.
чего-то прекрасного и страшного, в который она спускается одна, когда теряет себя. Так она решила. Если с Алексом ничего не выйдет в будущем, она выпустит свою тёмную сторону, а светлую — навсегда закроет вместе с лабиринтом и воспоминаниями о нём. Вечный ад в раю. Как это сказочно и ужасно звучит. Она вела себя спокойно, как всегда, но Алекс был насторожен. И Мира чувствовала это — чувствовала его запах, который лгал, боялся, был уязвим. Как бы она ни корила себя, она будет бить туда, где болит. Рана уже нанесена, ход определён. Она идёт ва-банк: либо добьёт, либо поселится в его сердце настолько, что подарит ему ту семью, о которой сама никогда не мечтала. Они могли бы поссориться, но Алекс этого не делал. Мира искренне просила: «Ну хоть крикни на меня! Вырази своё негодование! Я же столько натворила. Я плохая. Я делаю только всем боль. Скажи мне хоть что-нибудь». Алекс говорил ей, пока она была в своём дурмане, пока демоны правили бал, пока алкоголь застилал ей глаза. А потом всё закончилось. Но Мира ничего не помнила. Как всегда. Алекс лишь обнимал её, шепча, что всё уже прошло. Но для Миры ещё нет. Он искренне не хотел уходить и не хотел поддаваться собственным чувствам. Однако задача Миры была иной: вытащить из него то, что он так глубоко спрятал. И эта тайна оставалась между ними — нераскрытая, как судьба, которую они оба пытались угадать.