угла в угол, не обращая внимания на внука и невестку.
угла в угол, не обращая внимания на внука и невестку. — Мам, посидите с Мишкой, пожалуйста? – однажды обратилась Стася и отшатнулась, как от удара. — Не мать я тебе, – в голосе свекрови послышалась сталь, – не рожала, не растила. Какая я тебе мать?! — Простите... – Настя нервно затеребила край платка, – посидите, пожалуйста, с Мишкой. Я до магазина и обратно. Екатерина Степановна лишь кивнула и вновь отвернулась к стенке. Внук был слишком похож на погибшего сына, чтоб смотреть без боли в родные глаза. — Екатерина Степановна, – через месяц сказала Стася. Ей тяжело давался непростой разговор, но она чувствовала, что когда-то придётся начинать, – поедем мы с Мишкой. Я и вещи почти собрала... — Куда поедете? – встрепенулась свекровь и задумчиво посмотрела на Настю. Закрывшись в своём горе, она и не заметила, как осунулась невестка. Купленное после свадьбы платье болталось на худеньком теле, а в глазах застыла такая невообразимая тоска, что Екатерина невольно поморщилась. — Лишние мы тут... Саши нет и это всё, – Настя обвела взглядом кухню и всхлипнула, – о своём доме надо подумать. Мысли копошились в голове, как вялые сонные мухи. Уедет Настя, заберёт внука, может замуж выйдет потом, а она... Она так и останется в этих стенах. И время потечёт своим чередом, только дверь никогда не откроется и Сашка больше никогда её не позовёт. И самое ласковое, нежное и трепетное слово «мама» больше никогда не прозвучит в её сторону. Одиночество... Так ли оно прекрасно, когда ты и не знаешь, что это такое? Всю жизнь в семье провела Екатерина. Сначала у родителей, потом с мужем. А потом вот сын и Настя. А теперь как? Будто глаза раскрылись и увидела Екатерина, что не одну её подкосило горе. Высохла Стася, как озеро в засушливое лето. Только не поддается девка отчаянию, за внуком смотрит, гуляет, готовит. А она ведь и не замечала за этот месяц, что в холодильнике всегда еда, а в квартире чистота и порядок. — Прости меня, девочка, – внезапно заплакала Екатерина Степановна, закрыв руками лицо, — эгоистка я. За своим горем твоего совсем не вижу. Ты ведь тоже его любила. А я... Будто только я одна из нас потеряла. А Мишка ведь без отца остался. Не уезжайте, Стась... Как я одна буду? А вы? Тебя ведь тоже не ждёт мать в деревне. — Ну что вы! Не плачьте, – Стася крепко обняла свекровь, уткнувшись носом ей в макушку, – мы не уедем. Долго сидели на кухне две женщины. Много говорили и, крепко обнявшись, выли, по-бабьи оплакивая своё горе. Мишка, словно что-то чувствовал и безмятежно спал в своей кроватке, чему-то улыбаясь во сне. Сейчас Стася вспомнила тот их ночной разговор и, будто окунувшись вновь в то беспросветное горе, смахнула слезу. Любила ли она хоть кого-то также сильно, как Сашку? Он и сейчас иногда вставал у неё перед глазами. Улыбался и одобрительно кивал головой. — Замуж тебе пора, Стась, – через шесть лет после смерти сына сказала Екатерина, – ты молодая, тебе гулять надо, а ты в четырёх стенах закрылась. — Мы вам надоели? – удивилась Настя, забежавшая с больницы домой на обед, – деньги на квартиру у меня давно отложены. Тяжело вам, да? Шумный Мишка, ребёнок ещё. — Глупости! – отрезала Екатерина Степановна, – ничем вы мне не мешаете. О себе подумай. Годы идут, а ты так и будешь одна куковать? — Но Саша... — А что Саша? – в голосе свекрови послышалась сталь, – не вернуть Сашку уже. О живых думать надо. Мишка взрослеет, ему отец нужен. Виктора, появившегося в жизни Стаси через два года после этого разговора, Екатерина Степановна одобрила сразу. Мишка же, не знавший отцовской любви, ластился к мужчине, а тот отвечал ему взаимностью. Они вместе пропадали в гараже, ходили на рыбалку и гоняли мяч во дворе. — Екатерина Степановна, меня Витя замуж зовёт, – сказала однажды Стася и замерла в ожидании ответа. — Так иди, чего ждёшь? – женщина с удивлением посмотрела на невестку, – Мишка его любит. А ты? — И я люблю, – Настя опустила голову, – а как же вы? Я знаю, что не дочь вам, но вроде так привычно и повеселее вместе... — Глупости, – отмахнулась Екате