Марина не могла поверить своим глазам. Она бросилась к падчерице, схватила её за руку —...
Марина не могла поверить своим глазам. Она бросилась к падчерице, схватила её за руку — рука была тёплой и живой. — Как... как это возможно? Ты же... ты же была... — голос мачехи сорвался на шёпот. Нина медленно обернулась. В её взгляде не было ни упрёка, ни злобы — только бесконечная усталость и мудрость, не свойственная её возрасту. — Ты отдала им мою немощь, а мне — их силу. Теперь я могу ходить. А они... они теперь знают, что значит быть никому не нужными и беспомощными. Марина опустилась на колени прямо на деревянный пол и заплакала — горько, навзрыд. Она поняла: за всё в этой жизни приходится платить. И иногда цена оказывается выше, чем можно себе представить. В тот же день в деревню приехал участковый — кто-то из соседей видел чужих мужиков у дома Марины. Когда он вошёл в комнату и увидел парализованных мужчин и стоящую у окна Нину, он всё понял без слов. Марину арестовали. Суд был коротким. А Нина... Нина осталась жить в доме одна. Она научилась вести хозяйство, а вскоре по деревне пошёл слух: к ней стали приходить люди. Те, кто потерял надежду или искал справедливости. И Нина помогала им — кому словом, кому взглядом. Говорили, что она видит людей насквозь и может забрать чужую боль или вернуть утраченное.