Кто заслушается, тот и останется у пещеры плясать, пока не упадёт без сил. А Змей Горын... — 13 июля 2026 г. в 16:00:51.475
Кто заслушается, тот и останется у пещеры плясать, пока не упадёт без сил. А Змей Горыныч тех людей и хватает. «Хитрая ловушка, — подумал Иван, — да меня не проведёшь». Достал он из-за пазухи платок, уши заткнул. Подошёл к гуслям, взял их в руки, а они и замолчали. Поняли, что хозяин нашёлся. Вошёл Иван в пещеру. Темно там, хоть глаз выколи. А гусли в руках сами заиграли — да не дурманную песню, а светлую, добрую. И от той музыки стены пещеры расступаться стали, свет появился. Видит Иван — сидит в глубине Змей Горыныч, три головы на плечах, глаза горят, из пастей дым валит. А вокруг него люди сидят, его царские подданные, все целые, но печальные. — Ах ты, Иван-царевич! — зарычал Змей. — Решил моё веселье нарушить? Сейчас я тебя в уголёк превращу! Дыхнул Змей огнём — а Иван гуслями взмахнул, и полилась из них музыка такая могучая, что огонь назад полетел, Змея самого опалил. Заревел Змей, вторую голову наклонил, хочет Ивана укусить. А Иван играет громче — и пошла от гуслей волна, стены задрожали, камни с потолка посыпались. Третья голова Змея хотела дымом Ивана удушить, да гусли заиграли колыбельную — и Змей начал засыпать. Головы его поникли, глаза закрылись, и рухнул он на пол каменным сном. Тогда Иван подошёл к людям, перерезал их путы, и говорит: — Ступайте, люди добрые, домой. Царь вас заждался. Обрадовались люди, поклонились Ивану в ноги. Вышли они из пещеры, а гусли сами дорогу показывают, играют весёлую мелодию. Перешли они реку огненную — а она уже не огненная, а тёплая стала, вода в ней зажурчала. Это музыка гуслей и реку заколдованную исцелила. Пришли они в царство. Царь Доброслав сына обнял, прослезился от радости. А тут и братья вернулись — Дмитрий да Василий. Они тоже молодцы, но ничего не нашли, только заблудились да устали. Устроил царь пир на весь мир. Иван-царевич на том пиру гусли в руки взял, заиграл — и пошло такое веселье! Все плясали, даже старый царь пустился вприсядку. А Баба-яга, слышно, в своей избушке тоже плясала — нога костяная сама в пляс пошла, хоть и не хотела. С той поры в царстве Доброслава никто не пропадал. А Иван-царевич гусли-самогуды в светлице повесил. И если кому грустно становилось — он играл, и вся печаль уходила, а на душе становилось тепло и радостно. Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец.