В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь Доброслав. И было у него три ... — 13 июля 2026 г. в 16:00:50.275
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь Доброслав. И было у него три сына: старший — Дмитрий, средний — Василий, а младший — Иван-царевич. И был тот Иван хоть и младше всех, но смекалистый да добрый сердцем. И случилась в том царстве беда великая. Пропадать стали люди. Сначала крестьянин из дальней деревни не вернулся с поля, потом кузнец ушёл в кузницу и сгинул, а затем и царский садовник пропал. Запечалился царь Доброслав, собрал он своих сыновей и молвит: — Дети мои, чует моё сердце недоброе. Кто-то людей наших воровать повадился. Ступайте, разузнайте, в чём дело, да верните народ мой. Поклонились сыновья отцу и отправились в путь-дорогу. Старший, Дмитрий, на коне богатырском поскакал на восток. Средний, Василий, на запад направился. А младший, Иван-царевич, пошёл прямо, куда глаза глядят, да сердце велит. Долго ли, коротко ли брёл Иван, вышел он к дремучему лесу. А лес тот тёмный, ветви переплелись, словно руки костлявые, солнца не видать. Смотрит Иван — стоит на опушке избушка, да не простая, а на курьих ножках. И вертится она, и покряхтывает. — Избушка, избушка, — молвил Иван, как учила его матушка-царица, — повернись ко мне передом, к лесу задом. Заскрипела избушка, повернулась. Вышла из неё старуха — нос крючком, нога костяная, волосы седые космами торчат. Баба-яга. — Здравствуй, Иванушка, — говорит она, а сама ухмыляется. — Зачем пожаловал? Али пытать меня пришёл, али дело пытаешь? — Здравствуй, бабушка, — отвечает Иван вежливо. — Иду я людей своих выручать. Не знаешь ли, кто их ворует? — Знаю, — говорит Баба-яга, а глаза у неё хитрые-прехитрые. — Да только просто так я тебе ничего не скажу. Есть у меня задание. Ступай в мой сад заколдованный, сорви яблочко наливное, что на самой высокой ветке висит. Да смотри — не просто сорви, а так, чтобы ни одна ветка не хрустнула, ни один листок не упал. Сделаешь — скажу. Подумал Иван и согласился. Пошёл он в сад, а сад тот страшный: деревья там не шелестят, птицы не поют, трава чёрная. Видит Иван яблоню, а на ней яблоко румяное, светится, будто солнышко. Только ветки вокруг него колючие, острые, как иглы. Как ни тянись — зацепят, поранят. Пожалел Иван ветки: «Негоже мне, царевичу, деревья калечить». Снял он свой кушак шёлковый, сделал петлю, закинул её тихохонько на яблочко, потянул — и сорвал плод. Ни одна ветка не хрустнула, ни один листок не упал. Вернулся Иван к избушке, отдал яблоко Бабе-яге. Та яблоко надкусила, поморщилась — кислое, — но делать нечего. Говорит она: — Ладно, царевич, скажу. Людей твоих ворует Змей Горыныч трёхголовый из-за Чёрной реки. Он их в своё логово утаскивает, в гору каменную. Да только просто так туда не попасть. Река та огненная, никто через неё не переправится. — Как же мне быть? — спросил Иван. — А вот это уж твоя забота, — усмехнулась Яга и скрылась в избушке. Пошёл Иван дальше. Вышел он к реке Чёрной. И правда — не вода в ней течёт, а огонь полыхает, жар такой, что за версту кожу печёт. Стоит Иван, горюет. Вдруг слышит — кто-то плачет. Смотрит: у реки лебедь белая сидит, крыло перебито. — Не плачь, лебёдушка, — говорит Иван, — я тебе помогу. Перевязал он крыло лентой со своей рубахи, примотал веточкой. Лебедь встрепенулась, крыло срослось, и вдруг заговорила она человеческим голосом: — Спасибо тебе, Иван-царевич, за доброту твою. За это я тебе помогу. Знаю я, как через реку огненную перебраться. Есть у меня братец — ветер буйный. Позову его, он тебя через реку перенесёт. Крикнула лебедь, и тут же налетел ветер, подхватил Ивана, закружил и перенёс на другой берег. Только Иван наземь ступил, видит — стоит перед ним гора высокая, а в горе пещера тёмная. А у входа — гусли лежат, золотые, струны серебряные. Сами играют, песни поют, да так сладко, что ноги сами в пляс идут. Присмотрелся Иван — а это ловушка.