Шёл он, с веток сучья убирал, зверей добрым словом успокаивал. Вышел к Синь-камню. А ка... — 22 июля 2026 г. в 16:00:52.756
Шёл он, с веток сучья убирал, зверей добрым словом успокаивал. Вышел к Синь-камню. А камень тот огромный, синющий, и бьёт из-под него родник хрустальный. Набрал Дюк воды в кувшин, поклонился камню и отправился обратно. Напоил он внучка той водой, и мальчик сразу выздоровел. Покраснели щёчки, засияли глазки. Старушка от радости Дюка обнимает, слезами умывает. Пошёл Дюк дальше. Слышит — в одной избе плач стоит. Зашёл. А там мужик с женой горюют: корова у них пропала. Без коровы в доме ни молока, ни масла, дети голодные. — Не тужите, — говорит Дюк. — Поищем. Пошёл он по следам. Следы привели к оврагу глубокому. Глядь — а корова в овраг упала, выбраться не может. Дюк спустился, обвязал корову верёвкой, да и вытащил её наверх. Цела-невредима! Обрадовались мужик с женой, накормили Дюка пирогами. А Чурила тем временем ходит по городу, раздаёт подарки, да всё больше хвастается. Подошёл к нему мальчик маленький, просит: — Дяденька богатырь, дай мне хоть ленточку для сестрицы. А Чурила рукой махнул: — Отстань, мелюзга! Не до тебя! И пошёл дальше, важный, гордый. На второй день Чурила решил удивить князя. Пришёл он на княжий двор и говорит: — Князь Владимир, я тебе подарок припас! Сад заложу в твоём городе, да такой, какого ни у кого нет! Все деревья будут с золотыми яблоками! Позвал он работников, насыпал гору золота, накупил саженцев. И принялись они сажать. Да только Чурила сам и лопаты в руки не взял. Стоит, командует, покрикивает. А работники устали, спины не разгибают. Деревья посадили криво-косо, поливать забыли. К вечеру сад завял, яблоки золотые почернели. Один позор. А Дюк Степанович в это время помогал. Увидел он, что у одного кузнеца горн погас, а ему надо подковы для коней княжеских ковать. Дюк раздул меха, накалил железо, да так ловко подковы сковал, что кузнец только ахнул. Потом пошёл Дюк на речку. Видит — дети малые тонут. Брыкаются, кричат. Дюк, не раздумывая, кинулся в воду, вытащил всех троих на берег. Матери сбежались, благодарят, в ноги кланяются. На третий день собрался народ на площади. Пришёл князь Владимир, сел на крыльце. Спрашивает: — Ну что, богатыри, готовы отчитаться? Первым вышел Чурила Пленкович. Выпятил грудь, говорит: — Я, князь, за три дня целый воз добра раздал. Шелка, бархаты, золото. Все меня хвалят, все меня славят. Нет щедрее меня! Народ молчит. А одна старушка из толпы крикнула: — А мне ты, Чурила, ничего не дал! И внуку моему воду живую не принёс! Зашумел народ. Тут и мужик, чью корову Дюк спас, вышел: — А меня Дюк от разорения спас! Кормилец наш! И кузнец: — А мне Дюк в кузне помог! И матери детей спасённых: — А наших детушек Дюк из речки вытащил! Вышел вперёд Дюк Степанович, поклонился князю и народу: — Я, князь, не считал, сколько добра сделал. Я просто людям помогал, чем мог. Тут князь Владимир встал, поднял руку: — Слышали вы, люди киевские? Чурила Пленкович хвалится златом да шелками, а Дюк Степанович делами своими говорит. Не в богатстве сила, не в хвастовстве доблесть, а в сердце добром да в руках умелых. Быть Дюку Степановичу первым богатырём киевским! Обрадовался народ, закричал «ура!». А Чурила Пленкович покраснел, нахмурился, но делать нечего — признал своё поражение. Подошёл он к Дюку, поклонился низко: — Прости меня, Дюк Степанович. Гордыня меня обуяла. Думал я, что сила да богатство — главное. А ты мне показал, что главное — людям помогать да сердцем чистым быть. Обнял Дюк Чурилу: — Ничего, брат. Всякий ошибиться может. Главное — понять ошибку свою да исправиться. И стали они с тех пор друзьями. Чурила перестал хвастаться, а стал людям помогать. А Дюк Степанович так и остался первым богатырём, но не гордился этим, а завсегда заступался за слабых да бедных. И жили они в Киеве счастливо, и я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.