Жила-была в одном царстве-государстве Василиса Премудрая. Царь-батюшка Доброслав души в... — 20 августа 2026 г. в 16:01:34.143
Жила-была в одном царстве-государстве Василиса Премудрая. Царь-батюшка Доброслав души в ней не чаял, ведь дочка его была не только красоты невиданной — глаза ясные, коса до земли, — но и ума золотого: шила-вышивала, песни пела, загадки разгадывала, а людям посоветует — всегда беду отведут. Только горе у царя было: царица-матушка умерла, когда Василиса ещё маленькой была. Долго горевал царь, да потом женился в другой раз на вдове Устинье. У той дочка была, Аленка, годом младше Василисы. Устинья оказалась злая-презлая, а Аленка — ленивая да глупая. Невзлюбила мачеха падчерицу: сама Василиса всё делает быстро, ловко, с улыбкой, а Аленка только на печи лежит, пряники жуёт. Заставляла Устинья Василису с утра до ночи работать: и воду на коромысле носи, и дрова коли, и избу мети, и бельё на реке полощи. А Василиса не спорила, работала с песнею, и всё у неё в руках спорилось. За это все в царстве её любили и Премудрой называли. Устинья же только злилась: никаких сил не хватало Василису извести! И вот разлетелась по всем землям слава про Василису Премудрую. Дошла она и до соседнего королевства, где жил Иван-царевич. Он был молодой, смелый и тоже неглупый. Услышал он про красную девицу, что умнее всех, и решил сам посмотреть, так ли это. Собрался Иван-царевич, взял подарки богатые и поехал к царю Доброславу в гости. Устинья проведала о визите, испугалась: вдруг царевич увидит Василису, влюбится в неё, а Аленка без жениха останется? Не бывать тому! Схватила Устинья Василису, заперла её в тёмном подвале, а ключ спрятала. А Аленку нарядила — платье парчовое, на шее бусы, на голове кокошник жемчужный, — усадила на трон, на подушки. Сама встала рядом. Приезжает Иван-царевич, входит в палаты, кланяется царю. Поглядел по сторонам: ищет глазами ту, о которой молва идёт. А на троне сидит Аленка — лицо круглое, как блин, глаза сонные, в руках пряник жуёт. Не понравилась она царевичу. Спрашивает: — Позволь, царь-батюшка, увидеть твою дочь Василису Премудрую. Слух о ней по свету летит, хочу в глаза ей поглядеть. Царь Доброслав оторопел, а мачеха вперёд выскочила: — Не тревожься, Иванушка, захворала Василиса. Горячкой заболела, лежит, никого не пускает. Вон, лучше нашу Аленушку посмотри: настоящая красавица! Иван-царевич недоверчиво на Аленку глянул: та сидит, вздыхает, пряник доедает. Вздохнул царевич, уже хотел уезжать. Вдруг из-под земли, из подвала, песня донеслась. Голос у песни был такой дивный, словно ручей звенит. Иван-царевич так и замер. Понял он, что обманула его мачеха. — Кто это поёт? — спрашивает. Устинья побелела: — Ах, это... это служанка подпевает. А песня всё громче, уже все во дворце слышат. Царевич нахмурился. — Лжешь ты, боярыня! Иди скажи Василисе, что я тут. Если она захворала, то я ведуна позову. А если ты её прячешь... — и стукнул кулаком по столу. Испугалась мачеха, делать нечего, велела Василису из подвала выпустить. Поднялась Василиса по лестнице, отряхнула сарафан, вошла в горницу — вся светлая, белолицая, глаза синие, как небо. Поклонилась Ивану-царевичу, улыбнулась. Тот глазам своим не поверил: краше девушки он отродясь не видывал. Подошёл к ней, снял с пальца золотой перстень, надел на Василисин тонкий палец. — Будь ты, Василиса, моей невестой, — проговорил. — Поеду к своему батюшке, сватов зашлю. А у мачехи лицо перекосилось от злости. Но смолчала, прикусила язык. Только в глазах огонь загорелся: не сдобровать Василисе! Уехал Иван-царевич. Устинья и принялась за своё. Вызвала она Василису в тёмную горницу и молвила: — Вот задание тебе, девка. Ступай в дремучий лес, найди сад Кощея Бессмертного, сорви молодильное яблоко. Не принесёшь — не жить тебе, на порог не пущу, погибнешь в лесу! Василиса поклонилась мачехе молча, взяла узелок с хлебушком и пошла. А ночь на дворе, лес чёрный, ветер воет.