В славном граде Киеве, да при ласковом солнце Владимира-князя, жил-был Дюк Степанович. ... — 2 сентября 2026 г. в 16:01:25.742
В славном граде Киеве, да при ласковом солнце Владимира-князя, жил-был Дюк Степанович. Не из простых он был бояр, а из гостей торговых, из тех, что за тридевять земель езживали, товары диковинные привозили. Славился Дюк не столько богатством, коего у него было не меряно, сколько удалью молодецкою да сердцем добрым. Был он статен, русокос, с ясными очами, что синь небесная, и улыбкою, что солнце вешнее. Жил он в терему высоком, что на подворье просторном, и было у него всего вдосталь. Да только не золотом единым жив человек. Затужил как-то Дюк Степанович, призадумался: всё у него есть, а вот счастья настоящего, любви сердечной — нет. Вздумал он тогда по свету поездить, на людей посмотреть, да может, и суженую найти, что душу его беспокойную утешит. Снарядил он дружину малую, коней борзых оседлал, взял с собою калиту с златом-серебром да ларец с яхонтами и, помолившись святым угодникам, выехал за ворота киевские. Едет он полем чистым, едет лесом дремучим. Вдруг видит: навстречу ему витязь на могучем вороном коне. Сидит витязь в седле как вкопанный, плечи — косая сажень, взгляд — как у ясного сокола. Богатырь, да и только. Поровнялись они, поздоровались. Оказалось, что то был Чурила Пленкович, славный витязь, гостил он у князя Владимира и теперь возвращался в свои земли. — Здрав будь, добрый молодец! — молвил Чурила голосом зычным. — Куда путь держишь? — Еду, — отвечает Дюк, — по белу свету, ищу долю свою. А ты кто таков будешь? — Я — Чурила Пленкович! — гордо вскинул голову витязь. — Много земель я исходил, много подвигов совершил. Силы во мне — как в реке весенней, а храбрости — на десятерых хватит. Посмотрел на него Дюк и молвил с уважением: — Что ж, Чурила Пленкович, поедем вместе. Вдвоем веселее. Авось судьба нас к чему хорошему приведет. Согласился Чурила, и поехали они дальше. Едут день, едут два. Видит Чурила, что спутник его не хвастается, а все больше молчит, на мир Божий любуется, да травы лесные примечает, птицам подпевает. Завидно стало Чуриле: и силой-то он Дюка не обидел, а вот славы такой, что о Дюке по всей Руси звоны идут, у него нет. Вспомнил он, как при княжеском дворе девушки красные на Дюка заглядывались, а на него, Чурилу, хоть и с почтением, но без сердечного трепета, смотрели. Загорелось в груди у Чурилы ревностью белым пламенем. Решил он Дюка опозорить, а ежели получится, то и сжить со света белого. Едут они мимо болота топкого. Видят: на кочке сидит лягушка-квакушка, пучеглазая, зеленая, и песню поет жалостливо. — Смотри-ка, Дюк Степанович, — говорит Чурила, усмехаясь, — вот твоя невеста-то! Видать, по сердцу тебе такая красота болотная. Не обиделся Дюк, а улыбнулся светло: — Всякая тварь Божия прекрасна на своем месте. Может, эта лягушка и есть царевна заколдованная, что ждет своего освободителя. Не понравилась Чуриле такая кротость. Едут дальше. Выехали на поляну, а там старый дед сидит на пне, лапти плетет. Поклонился Дюк деду до земли: — Здравствуй, дедушка! Долог ли путь у тебя, не нужна ли помощь? Улыбнулся дед беззубым ртом: — Спасибо на добром слове, добрый молодец! Не мне, старому, помощь нужна, а вот беда у меня стряслась. Внучка моя, Аленушка, в лес по ягоды пошла да и пропала. Уж третий день ищу, не найду. Говорят, будто завелся в наших краях Змей Горыныч о трех головах, уносит он красных девиц в свою пещеру за Каменной горой. Встрепенулся Дюк: — Как же так, дедушка, мимо беды чужой проехать! Укажи путь к горе той, вызволю я твою внучку. А Чурила лишь рукой махнул: — Полно тебе, Дюк, сказки стариковские слушать! Езжай дальше, нечего время терять с невесть кем. Но не послушал Дюк товарища. Оставил он Чурилу с дружиной на поляне, а сам, взяв лишь меч булатный да лук тугой, поехал на поиски змея лютого. Едет он темным лесом, где даже птицы не поют.