Смотрит — а сам вышел на то же болото, да только с другой стороны. Прямо перед ним Кали... — 4 сентября 2026 г. в 16:01:40.544
Смотрит — а сам вышел на то же болото, да только с другой стороны. Прямо перед ним Калинов мост через огненную реку, а на мосту лежит Змей Горыныч, чешуей переливает, из трех пастей дым идет. Испугался Дюк, спрятался за куст и видит, как подходит к мосту Чурила Пленкович. Не успел Чурила шагнуть, как Змей поднял головы и прошипел: — Фу-фу, русским духом пахнет. Ты зачем пришел, богатырь? За водами? Я тут триста лет никого не пускаю. Сейчас я тебя съем! Выплюнул Змей огонь — Чурила в сторону отскочил благодаря сапогам, да не простым, а скороходам. Отпрыгнул за валун. Змей ударил хвостом — вековой дуб с корнем вывернуло. Но Чурила был быстрее. Кричит: — Отстань, Змей, мне нужно только воды набрать. Я не за битвой пришел. Но Змей не унимался: кинулся головой одной, другая хвостом бьет, третья искры мечет. Чурила мечом отбивался, но помнил наказ Яги: не убивать, а только набрать воды. Подбежал он к источникам, что под горой у моста били. Зачерпнул правым ковшом мертвой воды в один кувшин, левым — живой в другой. И бегом. Тут Змей взревел, расправил крылья, хотел его сцапать. Но сапоги-скороходы сами понесли Чурилу: только пятки засверкали! Бежит Чурила, ветер в ушах, копытами стучит. Добежал до избушки Бабы-Яги, а Змей за ним летит, на избушку налетел с размаху. Но избушка была заговоренная: повернулась, взмахнула курьей ногой — Змей повалился в болото, завяз. Только его и видели. Вручил Чурила Бабе-Яге оба кувшина. Она поднесла их к свету: не перепутаны, кувшины запечатаны воском. Поклонилась Чуриле: — Уважил старую. Молодец. Так и быть, отдаю тебе сапоги-скороходы. И ещё дарю тебе за смелость серебряное огниво: когда огонь в нем вспыхнет, то Змей тебя бояться будет. Ну, ступай в Киев, сынок. Небось Дюк Степанович еще дорогу ищет. Чурила поклонился, надел сапоги-скороходы, взял огниво, и вмиг очутился у опушки леса. Но тут он вспомнил про Дюка: где тот, не сгинул ли? Ведь не враги они, а спорщики. Пошел Чурила по следам Дюка. Скоро увидел: лежит Дюк у большой лужи, разут, стонет, и его лакеи вокруг мечутся. Оказалось, пока Чурила с Змеем бился, Дюк пробрался к избушке Яги, но та его от ворот поворот дала, да еще поленом по лбу стукнула за то, что хвастун без дела суется. И ограбили Дюка лесные разбойники, отняли и его поддельные сапоги, и злато. - Ох, Чурила! Видно, обманули меня конюхи, вместо настоящих сапог подложили простые. Срам мне теперь. Пойду назад, признаю поражение. Чурила посмотрел на него и пожалел. Говорит: - Ладно, Дюк Степанович. Не в сапогах счастье. Вот Баба-Яга дала настоящие. Но ты не огорчайся. Даю тебе слово: вернемся в Киев, я скажу князю, что ты дошел до болота, а сапоги - это мои, но ты честно признал свою похвальбу. А коли хочешь, я тебе эти сапоги отдам. Только помни: в них сила не в узорах, а в сердце. Они будут тебе служить, если не станешь ими хвастаться, а в добрых делах помогать. Дюк прослезился, упал в ноги Чуриле: - Прости, брат. Я понял свою глупость. Никакие сапоги не сделают героем, если внутри трусость да гордыня. Научи меня быть храбрым. Чурила поднял его, обнял. Потом снял свои обычные сапоги, отдал их Дюку (те были тоже не простые, а от какого-то волшебного сапожника), а сапоги-скороходы надел на ноги сам, но не для гордости, а чтобы быстро в Киев доставить и Дюка выручить. Только собрались они идти, как земля задрожала, и из болота поднялся Змей Горыныч, но уже с тремя головами, и в каждой пасти огонь, и сам он огромный до небес. Видно, не утонул, а, отдохнув, выбрался. Летит прямо на них, кричит: - Ты, Чурила, воду унес, меня осрамил! Сейчас я сожгу и Киев весь! До хвастуна Дюка тоже доберусь! Дюк побелел, от страха к земле прижался. А Чурила не растерялся, достал серебряное огниво, высек искру. Вспыхнул яркий огонь, как молния, прямо в глаза Змей попал.