В славном граде Киеве, у ласкового князя Владимира Красное Солнышко, собралось как-то м... — 4 сентября 2026 г. в 16:01:38.064
В славном граде Киеве, у ласкового князя Владимира Красное Солнышко, собралось как-то много богатырей. И был среди них Чурила Пленкович — статный молодец, кудри русые, очи ясные, в бою равных не знал, а в речах был приветлив и скромен. Жил он не в палатах белокаменных, а в тереме дубовом, и слава о его подвигах гремела по всей земле русской. В те же времена приехал в Киев из-за синя моря Дюк Степанович, боярин богатый, гость заморский. Приехал он не один, а с челядью многочисленной, с возами злата-серебра, с конями в дорогих попонах. Сам Дюк разодет был в кафтан парчовый, сапожки сафьяновые, в руке посох с яхонтами. И начал Дюк перед народом хвастаться: — Вот в моей земле Индийской богатой — всё не как у вас: хлеба не чета вашим, вина слаще меда, а люди у нас такие быстрые, что ветер не догонит. Я сам, Дюк Степанович, бегаю так, что и птица не перегонят! Есть у меня сапоги-скороходы — кожаные, черные, с самоцветными пуговицами! Кто такие сапоги наденет, тот в один час сто верст отмахает! Услыхал такие речи Чурила Пленкович, усмехнулся в усы: — Не видал я такой похвальбы. У нас на Руси быстро не тот, кто сапоги узорные носит, а тот, кто в бою впереди. А ты, Дюк Степанович, гость дорогой, своими речами только ветер тешишь. А сапоги-скороходы — вещь, конечно, знатная, но без доброго сердца и смелости они враз в болото заведут. Тут Дюк Степанович вскипел: — Это ты меня трусом называешь? Давай об заклад биться! Пойдем оба к Бабе-Яге, что в лесу темном живет, за тридевять земель. У нее в избушке на курьих ножках стоят настоящие сапоги-скороходы, те, что сам Леший носит. Кто из нас достанет те сапоги и вернется в Киев, тот и будет признан первым богатырем. А кто проиграет — тому с позором уехать из града и больше не хвастаться! Выслушал их князь Владимир и говорит: — Что ж, богатыри, спор ваш решить можно делом. Нечего словами бросаться. Ступайте оба к Бабе-Яге, да кто первый принесет сапоги-скороходы, тот и победит. А я буду судьей. Согласились и Чурила, и Дюк. Только Чурила говорит: — Я пойду налегке, при мне мой меч булатный, а больше ничего не надо. А Дюк велел своей челяди готовить карету золоченую, брать припасов на полгода, вина сладкого, ковры шелковые — чтоб в лесу было где прилечь. Забрал он с собой и своих сапоги-скороходы, хоть они были и не настоящие, а поддельные, но хвастаться было чем. Выехали они рано утром из Киева. Дюк покатил в карете: лошади сытые, дорога легкая, он себе песни поет. А Чурила вскочил на коня — и прочь за околицу. Но не прошло и двух часов, как Чурила встретил на перекрестке старца древнего, с белой бородой до пояса, опирающегося на клюку. Старец поклонился и молвил: — Здравствуй, добрый молодец. Куда путь держишь? Чурила спешился, поклонился старцу в ответ: — Иду я, дедушка, к Бабе-Яге за сапогами-скороходами. Спор у нас с Дюком Степановичем, кто первый их принесет, тот и первый богатырь. Поглядел старец на Чурилу пристально и говорит: — Ох, молодой человек. Не простым делом ты задумал. Баба-Яга не каждому дарит сапоги. Надобно тебе честным и храбрым быть, а еще выполнить три ее задачи. Первая задача — переночевать в ее избушке, да не испугаться, когда она станет страхи напускать. Вторая — покараулить ее Баюна-кота, который песни поет, да спать не дает, и заговорить его надо. Третья — добыть для нее живую и мертвую воду из-за Черного болота, где на Калиновом мосту живет Змей Горыныч, и охраняет те источники. Если выполнишь, сапоги твои. А если нет — не сносить тебе головы. Не испугался Чурила, поблагодарил старца да поехал дальше. Скоро въехал он в дремучий лес. Темен тот лес, деревья стоят вековые, корни узлами сплелись, ветки воем воют, а сверху сыплется снег с дождем. Идет Чурила, видит — избушка на курьих ножках стоит, поворачивается. Чурила по обычаю молвил: