“Сядь за руль моей машины”, Япония, 2021 г., реж. Рюсуке Хамагути — 23 мая 2026 г. в 13:10:02.349
“Сядь за руль моей машины”, Япония, 2021 г., реж. Рюсуке Хамагути Три часа очень специфического удовольствия. Если честно, не понимаю, как этому фильму дали “Оскар”. Для “Оскара” он слишком хорош. Я после просмотра в порядке упражнения пытался сам себе пересказать сюжет этого кино, и поймал себя на мысли, что эти японцы очень точно поняли Антона Чехова, особенно принципы его драмы, которую он сам называл комедией. Режиссер ставит Чехова и Беккета, живет в спокойной любви с женой. Собирается лететь на фестиваль. Рейс отменили, он возвращается домой и видит в зеркале, что его жена трахается с другим мужиком. Режиссер спокойно едет в гостиницу, вечером звонит жене по видеосвязи, говорит, что хорошо долетел. Жизнь продолжается. Мы узнаем, что много лет назад от пневмонии умерла их дочь. У режиссера с женой довольно насыщенная сексуальная жизнь, и жена рассказывает мужу какие-то истории. Вечером муж приходит домой и обнаруживает жену мертвой — кровоизлияние в мозг. И только после этого всего мы видим открывающие титры фильма. На экспозицию ушло 50 минут. На прощании режиссер понимает, что среди пришедших тот, кто спал с его женой. Проходит два года, режиссер едет в Хиросиму, ставить чеховского “Дядю Ваню”. По условиям контракта ему нельзя водить автомобиль, ему назначают водителя — молодую девушку. И он с ней ездит. И я даже не знаю… Понимаете, в этом фильме каждая сцена построена так, что из нее есть наиболее очевидный выход, понятное развитие, ожидаемая сюжетная связка. Жена изменяет? Убей любовника. Или хотя бы жену. Или устрой скандал на худой конец. На похоронах ты понял, кто любовник? Убей его. Или придумай изощренную месть. Тебе назначили водителя девушку? Переспи с ней. И так далее. Таких эпизодов в фильме, наверное, сто. И в каждом из них не происходит того, что можно было бы ожидать. Но и того, чего ожидать никак было нельзя, тоже не происходит. Это сто развешанных по фильму ружей, ни одно из которых не стреляет. Но это не вызывает раздражения. Просто нет выстрела, и всё. И тебе — зрителю — как-то нужно с этим дальше жить. Так же как и герою нужно как-то жить со всеми теми выстрелами, на которые он не ответил. Таким образом, мы медленно и неотвратимо погружаемся в это вязкое сугубо чеховское состояние длящейся трагедии, которую автор легко может назвать комедией. Для спектакля “Дядя Ваня” режиссер выбирает на роль Войницкого молодого любовника покойной жены, а на роль Сони — глухонемую кореянку. И в финале эта кореянка “говорит” монолог об “мы отдохнем” одними руками, склонившись над Войницким, которого по сюжетным причинам пришлось заменить на самого режиссера. И ничего более чеховского я в своей жизни не видел. А я, поверьте, кое-что видел. И вот вся эта совершенно необязательная, но от того еще более прекрасная сложность разыграна на фоне японского бетона, автострад, парков и старого красного “Сааба” с левым рулем — то есть тоже такого необязательного и неуместного автомобиля. Тут будто бы слово “гениально” и не уместно даже. Не назовешь же гениальным цветение сирени или сакуры.