СЕРИЯ 15.
СЕРИЯ 15. ПОЗОВИ ЛЕНУ Через год Валентина снова собрала семью за тем самым столом, возле которого случился инсульт. Здоровье восстановилось не полностью. Правая рука быстрее уставала, речь временами становилась медленнее, но Валентина снова готовила, спорила из-за соли и категорически не считала себя больной. Борис тоже остался собой. Он всё ещё любил командовать, спорил с врачами и был уверен, что знает лучший маршрут через весь город. Разница заключалась в другом: теперь, когда решение касалось ещё кого-то, ему всё чаще напоминали, что одного его мнения недостаточно. Лена приезжала регулярно. Не каждую неделю и не по обязанности. Просто потому, что хотела. На стене висела новая семейная фотография. Старая тоже осталась. После обеда Валентина попросила Егора принести альбомы. Дошли до снимков времён отцовской фирмы. На одном Борис стоял возле новой стройки, довольный, уверенный и ещё совсем не седой. Он долго смотрел на фотографию и сам сказал, что в день съёмки уже знал о проблемах с первой партией плит. Раньше после такой фразы вся семья замолчала бы. Теперь Лена лишь заметила, что на снимке отец всё равно выглядит человеком, уверенным в полном контроле. Борис усмехнулся. — Потому что тогда я был уверен: любую проблему можно продавить. Теперь хотя бы знаю, сколько иногда стоит такая уверенность. Валентина закрыла альбом и призналась, что иногда вспоминает больницу. Если бы тогда, после инсульта, она не успела сказать Галине «позови Лену», неизвестно, сколько ещё лет все продолжали бы жить в прежнем молчании. Лена ответила матери без упрёка: позвонить ей можно было намного раньше. Валентина согласилась. Через несколько минут младшая дочь ушла помочь Матвею собрать вещи, и из комнаты мать привычно позвала: — Лен, подойди ко мне, пожалуйста, когда освободишься. Из коридора сразу донёсся голос: — Хорошо, мам, сейчас приду. Когда-то просьба «позови Лену» прозвучала почти как начало семейной катастрофы. Теперь мать могла просто позвать младшую дочь из соседней комнаты, сестра могла приехать без повода, а отец мог оказаться неправ и от этого не перестать быть отцом. Галина наконец поняла, что семью разрушает не сама ошибка и даже не тяжёлая правда. Гораздо опаснее годами сохранять видимость мира, для которой одному человеку приходится молчать, другому — лгать, а третьему — не задавать лишних вопросов. Их семья не стала прежней. Она стала другой. Такой, в которой Лене больше не нужно было исчезать, чтобы остальные чувствовали себя правыми.