СЕРИЯ 12. МНЕ ТОЖЕ МОЖНО
СЕРИЯ 12. МНЕ ТОЖЕ МОЖНО Первому салону исполнилось двадцать пять лет. Тамара не хотела большого праздника, но сотрудники настояли. В учебном зале поставили столы, развесили старые фотографии, принесли цветы. Пришли дети, внуки, бывшие мастера, друзья. Виктор долго стоял возле снимка, где Тамаре было двадцать шесть: белая блузка, дешёвые зеркала, четыре кресла и самодельная вывеска. — Вот она, та самая парикмахерская, которую можно было закрыть в любой момент, — сказал он. Тамара толкнула его локтем. — Будешь плохо себя вести, выведем. — Теперь я понимаю, что это была угроза национальному бизнесу. Позже сотрудники уговорили Кирилла сказать несколько слов. Сын встал со стаканом в руке и неожиданно начал не с поздравления. — Когда мы были маленькими, я с Лизой делал уроки здесь, в подсобке, на коробках с шампунями. И мне всегда казалось, что мамина работа существует сама по себе, как свет или горячая вода. Потом я вырос и стал точно так же думать о ней самой: мама выручит, мама сможет, у мамы найдётся время. Очень удобная система. Особенно для всех, кроме мамы. Тамара опустила глаза, делая вид, что поправляет салфетки. — Я только недавно понял одну простую вещь. Любить человека — не значит иметь право распоряжаться его временем. Поэтому, мам, спасибо не за то, что ты всегда нас спасала. Спасибо, что наконец научила нас иногда спасаться самим. После праздника Кирилл помогал складывать посуду. Уже возле двери спросил: — Мам, у тебя на следующие выходные планы есть? Я хотел попросить посидеть с детьми. Если не можешь, найдём другой вариант. Тамара подумала. — В субботу еду с подругами за город. В воскресенье могу. Если дети сами хотят. — Договорились. Никакого подвига. Никакой семейной драмы. Всего лишь нормальный вопрос и нормальный ответ. Но ещё год назад этот разговор выглядел бы совершенно иначе. На улице Виктор ждал её возле машины. По дороге он вспомнил день, когда Кирилл привёз его после операции. — Когда он сказал: «У неё есть свободная комната», я подумал, что ты нас обоих этой комнатой и прибьёшь. — Желание было. — А если бы я сейчас попросился к тебе пожить? Тамара рассмеялась. — Я бы сначала спросила, зачем. Потом подумала бы, хочу ли. И вполне могла бы отказать. — Жестокая женщина. — Нет. Просто взрослая. Возле дома она не сразу вышла из машины. Когда-то им обоим казалось, что семья обязательно требует от кого-то одного подвинуть свою жизнь, отказаться от планов, доказать любовь жертвой. Теперь Тамара знала: можно помогать, не растворяясь. Можно быть близкой, не становясь удобной. Можно сказать нет и не перестать любить. Поднявшись домой, она прошла мимо гостевой комнаты. Дверь была открыта, на столе лежала ткань для новых штор. Комната по-прежнему была свободна. Только теперь её существование ничего никому не обещало. Тамара поставила чайник и вспомнила своё первое утро в Казани, когда отсутствие звонков показалось ей доказательством ненужности. Тогда она ещё не понимала, что любовь не измеряется количеством проблем, которые ты решаешь за близких. Можно иметь собственные планы. Уезжать. Отказываться. Начинать новое в пятьдесят один. Любить семью и при этом не отдавать ей всю себя без остатка. Тамара улыбнулась, наливая чай. Теперь она точно знала главное. Ей тоже можно. КОНЕЦ