— Мамин фартук снимите. Не надо изображать здесь хозяйку.
— Мамин фартук снимите. Не надо изображать здесь хозяйку. Ольга остановилась посреди кухни с горячим противнем в руках. Лера смотрела на неё так, будто поймала на воровстве. На шее у женщины был завязан тот самый синий фартук, в котором мама когда-то пекла субботние пироги. — Папа дал, чтобы платье не испачкать, — тихо ответила Ольга. — Папа много чего теперь даёт. Виктор поднялся из-за стола. — Лера, хватит. — Что хватит? Она уже мамиными вещами пользуется! После смерти матери прошло пять лет. Лера жила отдельно, работала, приезжала к отцу по выходным. Когда он познакомился с Ольгой, дочь сказала, что рада за него. И даже сама предложила познакомиться. Но теперь чужая женщина стояла возле маминой плиты, а на мамином стуле лежала её сумочка. — Я лучше пойду, — сказала Ольга. — Нет, — ответил Виктор. — Ты останешься. Лера услышала в этом совсем другое: уходи ты. Она хлопнула дверью так, что в прихожей упала рамка с фотографией. Две недели не отвечала отцу. Потом забрала звонок: решила, что случилось что-то серьёзное. — Ольга хочет тебе кое-что передать. — Мне от неё ничего не нужно. — Пожалуйста. Только возьми. Вечером Ольга приехала с Виктором. Он остался у окна, а она подошла к Лере. Без фартука, без пирога. С небольшой картонной коробкой. — Я не буду просить называть меня мамой, — сказала она с порога. — И садиться на её место не собираюсь. — Тогда зачем пришли? Ольга поставила коробку на тумбочку. Достала телефон и нашла запись. Лера увидела дату — двадцать три года назад. — Откуда у вас это? — Послушай. Здесь в начале шумит, потом будет слышно. Ольга нажала на воспроизведение. И тут случилось то, отчего Лера схватилась за дверной косяк и прошептала только одно слово: «Мама…» 😱