Глава 2. Камень на распутье — 5 февраля 2026 г. в 23:03:30.080
Глава 2. Камень на распутье И слег Хозяин в своей Избушке. Лежал обездвиженный и плакал горькими, тихими слезами. Нет, конечно, в своём воображении он всё ещё мог летать по небу, бороздить моря и строить воздушные замки. Мог мысленно ходить в гости и спорить с друзьями, как делал это раньше через гаджеты. Но вся радость от этих мысленных виртуальных странствий куда-то ушла. Горечь осознания, что теперь это — не выбор, а приговор, что он может «путешествовать» только так, в то время как его настоящие, живые ножки-Избушка прикованы к одному месту, — повергала его в пучину тоски. Он чувствовал себя богатырём Ильёй Муромцем, что тридцать лет пролежал на печи, прежде чем встать и исполнить свою миссию. «Ну что ж, — рассуждал Хозяин в отчаянии. — Тридцать лет я жил слепцом. Теперь, видно, тридцать лет буду лежать, чтобы прозреть». Но это был слишком долгий срок, да и у Леса на его долю были другие планы — куда более срочные. Получив нежданную и мучительную передышку от суеты, Хозяин начал — сперва смутно, а потом всё яснее — понимать. Боль, пронзавшая его при каждой попытке пошевелиться, была не врагом. Это был голос. Единственный язык, на котором с ним теперь говорила его Избушка. Пытаясь обойти острые углы этой боли, он волей-неволей прислушивался к скрипам, хрустам и ноющим стонам своего дома. И постепенно, незаметно для себя, из возомнившего о своём всемогуществе Хозяина начал превращаться в Путника — того, кто встал на долгую, единственную дорогу к самому себе. Но Хозяева других Избушек не оставляли его в покое. Они искренне считали, что заботятся, и через всё те же лесные СМИ нашептывали: «Не надо терпеть! Есть Лесные лечебницы, где твою Избушку починят за тебя!». А однажды на пороге объявилась ещё одна Баба Яга — сестра той, что жила внутри. Оказалось, у Ягинь был целый род. — Твою-то хворь звать Подполынья Ветровская, — важно изрекла гостья, — а такую серьёзность одним скрипом не вылечишь. Нужны сильные снадобья! И понеслось. В и без того замусоренные трубы Избушки начали заливать зелья, призванные не лечить, а заглушить — заглушить боль, скрип, любой намёк на неудобство. И — о чудо! — на время зелий Хозяин вновь обретал призрачную лёгкость. Он забывал о Избушке, снова строил планы по переустройству леса… Но когда действие снадобья заканчивалось, он падал в ещё более глубокую яму. Избушка, чьи крики он так старательно глушил, за это время становилась лишь более ветхой. «Эдак я и правда превращусь в труху, — с ужасом думал Путник. — Это тупиковый путь». Он пытался спрашивать у сестёр Яги: что значит эта «Подполынья Ветровская»? Какие системы она подточилa? С чего начать ремонт? Но в ответ слышал одно: «Принимай следующее снадобье, оно новее, оно сильнее!». Как выяснилось позже, у этих Бабок был свой, давно проложенный путь. Им ещё только предстояло узнать, что истинное исцеление рождается не из тишины, а из дружбы между Хозяином и его домом. А пока они лечили так, как учили в их древней школе — школе, где говорили что-то про «Школы Здоровья», но самую суть, саму систему, за заучиванием наизусть рецептов и протоколов они уразуметь не успели. И приснился Путнику однажды вещий сон. Стоит он с котомкой у старого, замшелого камня на развилке трёх дорог. А на камне том надпись: Налево пойдёшь — боль забудешь, смерть найдёшь, лесной смысл потеряешь. Прямо пойдёшь — боль возьмёшь с собой, смерть найдёшь, лесной смысл обретёшь. Направо пойдёшь — боль возьмёшь с собой, смерть обретёшь, смысл потеряешь. И ниже, меньшими буквами: ПРИНИМАЯ РЕШЕНИЕ, ПОМНИ: ИЗБУШКА У ТЕБЯ ОДНА. Долго стоял Путник перед камнем, вглядываясь в роковые строки. Сердце замирало от их простой и безжалостной логики. Не сделав ни шагу, он так и проснулся — с камнем в груди и вопросом, разрывающим сознание. Три дня и три ночи думал он об этом сне. И на четвертое утро рассудил так: