«Из густой травы в рост человека выглядывают яркие цветы, повсюду высоченные султаны па...
«Из густой травы в рост человека выглядывают яркие цветы, повсюду высоченные султаны папоротников, похожие на пуки страусовых перьев. Удивительно красочны поляны в пестрых головках всевозможных цветов, с бесчисленными нарядными бабочками. Нередки тут и огромные синие махаоны, которые приходилось видеть только в коллекциях музеев. Все вокруг заполнено листвой, кустами, колеблющимися на длинных стеблях цветами, мельканием насекомых, птичьим гомоном, сложными лесными запахами, жарким светом и росным шумом скрытого за зеленым занавесом потока. Продерешься к нему – и замрешь надолго. Голубые струи стремительно обтекают камни и скалы, до воды свивают плети прибрежных кустов, и в глубоких омутках проглядывается каждый камушек. Если постоять спокойно, непременно увидишь неподвижных рыб с мерцающими плавниками, почти просвечиваемых насквозь, и отбрасываемую ими на каменную мозаику дна тень. Даже случается, что сначала заметишь эту тень, а потом и серебристые очертания прозрачной рыбы. Маячивший далеко слева склон стал исподволь приближаться, небольшие всхолмленности появились и по другую сторону. И вот дорога, вместе с бегущей навстречу речкой, оказалась на дне суживающейся ложбины. Стало меняться и лицо тайги: среди деревьев затемнели единичные кедры – прямые как свеча, с тяжелой кроной, прячущей поспевающие шишки. Подлесок сделался реже, беднее травы – опавшие прошлогодние листья и хвоя покрывают землю. Зато стали пышнее, еще шире разрослись, особенно на западинах, папоротники – густозеленые, сочные. Подъем сделался заметнее, и бурлит на порогах, клокочет вода в потоке. Ропот ее заполняет распадок. О том, что дорогу обступили кедровники, можно узнать и с закрытыми глазами: сильно и остро пахнет разогретой хвоей. Мне приходилось бывать в самую жаркую пору года в борах Приангарья, в кедровниках, некогда обрамлявших Телецкое озеро на Алтае. Однако такого сильного смолистого лесного аромата, вытесняющего все остальные, вдыхать не приходилось. Положительно, нельзя им надышаться! Я останавливаю мотоцикл и, сойдя с дороги, углубляюсь в лес. Вокруг – нетронутая кедровая тайга во всей своей славе. Солнце лишь в редких местах пробивается сквозь вершины деревьев, образовавших полог. Косые лучи теплыми бликами ложатся на шершавую кору чистых стволов, пушистые шапки молодых кедров кое-где достигают земли, мягкой, скрадывающей шаги подстилки из опавшей хвои с метелочками самосева – на тонком стебельке пучок неправдоподобно длинных хвоинок, похожий на миниатюрную пальму. Этим сеянцам тут хорошо – возобновляется кедр только под пологом леса, на прогалинах и полянах».