(продолжение предыдущего поста)
(продолжение предыдущего поста) Директор Центра региональной политики РАНХиГС, д.э.н., автор Telegram-канала Klimanov.ru Владимир Климанов: Изменение ситуации на топливном рынке ранее не раз было триггером роста цен. В США и других странах цена на бензин вообще часто служит своего рода маркером уровня инфляции. К тому же транспортная составляющая в себестоимости продукции в России традиционно выше, чем во многих других странах. Уверен, что сейчас правительство сосредоточит своё внимание на сдерживании цен, тем более летом против инфляции работают сезонные факторы. Более сложным будет ситуация в августе, который традиционно является критическим месяцем в российской новейшей истории, и тем более осенью, когда многие факторы роста цен заиграют по новой. Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема» Роман Черёмухин: Текущая динамика цен повышает вероятность пересмотра инфляционных ориентиров, но говорить о провале официального прогноза преждевременно. На 29 июня годовая инфляция ускорилась до 6,01%, что ставит под сомнение комфортный сценарий Минэкономразвития на уровне 5,2% и усиливает риск движения к верхней границе прогнозов ЦБ. Ключевыми факторами остаются топливо, курс рубля, тарифная нагрузка и устойчивые инфляционные ожидания. Краткосрочное давление формируют не только спрос, но и издержки. Индексация коммунальных тарифов в 2026 году распределена по этапам, поэтому её эффект для ценовой цепочки будет проявляться во втором полугодии постепенно, а не как одномоментный июльский шок. Для производителей, складской инфраструктуры, транспорта и ритейла рост инфраструктурных расходов будет закладываться в себестоимость, ограничивая сезонное замедление цен. Отдельный риск – моторное топливо. Бензин и дизель в конце июня дорожали заметно быстрее общего индекса, а это напрямую увеличивает логистические расходы. Чем длиннее цепочка поставок и выше доля автотранспорта, тем быстрее топливный фактор переходит в конечные цены, особенно в товарах массового спроса и региональной торговле. Валютный фактор также возвращается в инфляционную повестку. Ослабление рубля повышает стоимость импортных компонентов, оборудования и расходных материалов. Даже при частичном импортозамещении бизнес сохраняет зависимость от внешних поставок, поэтому производители и импортёры будут осторожнее формировать прайс-листы и заранее закладывать валютную премию. Для ЦБ это означает не автоматическое повышение ставки, а более жёсткую траекторию денежно-кредитной политики. После символического снижения до 14,25% регулятор фактически сузил пространство для быстрого смягчения. Кредит останется дорогим, а потребительский и инвестиционный спрос будут охлаждаться дольше, чем ожидал рынок. Для крупного бизнеса бюджеты на второе полугодие нужно пересчитывать с учётом инфляции выше базовых ведомственных ориентиров, роста логистики, валютной волатильности и дорогого заемного капитала. В текущих условиях управленческая устойчивость определяется не масштабом лоббизма, а скоростью адаптации финансовой модели к новой инфляционной среде.