Ядовитая Собеседница
Ядовитая Собеседница — Ну и чего ты, вообще достигла? — она смотрит на меня с легким прищуром. Сомневающийся, оценивающий взгляд карих глаз, в котором читается недовольство и разочарование. Она отстраненно поправляет свои густые, темные волосы, собранные в хвост, убирает за ухо упавшую на лицо прядь, наклоняет голову и ждет ответа. Я ровно держу спину. Я сглатываю ком в горле. Внутри начинает подниматься волна оправданий: — Ну... я старалась. У меня трое детей. Я отдавала им каждую свободную минуту, совмещая это с курсами и обучениями, различными идеями и начинаниями... Я создала бизнес в чужой стране. Отрезала прошлое, возвращалась и снова строила всё с чистого листа, параллельно осваивая новые профессии. Я постоянно развиваюсь, я… — И что в этом такого? — перебивает она, раздраженно передернув плечами. — Все рожают. Миллионы женщин растят детей и справляются. Тоже мне, великое достижение. Да и вообще, тебе просто везло в нужные моменты. Банальное везение. Сама ты при чём? В груди разгорается огонь. Свист обесценивания становится невыносимым. Голос твердеет, переходя на спокойный и уверенный тон: — Везение? Везение — это найти тысячу рублей на дороге. А уехать в чужую страну без языка, пахать до девятого месяца беременности, таскать коробки с товаром, глотать стыд чтобы выжить — это не везение. Я рисковала всем, что у меня было! Запустить магазин на маркетплейсах в декрете с младенцем на руках и заработать детям на море — это расчет, риски и бессонные ночи. Любой бы так смог? Что-то я не видела очереди желающих. — Ха, невидаль, — она ехидно приподнимает бровь, пытаясь найти и надавить на уязвимое место. — Подумаешь, бизнес. Подумаешь, заработала. Все сейчас крутятся, рискуют, ИП открывают. У кого-то масштабы побольше твоих будут. Масштабы-то скромные, признай. Мне хочется закричать от этой стены непонимания. Я пытаюсь зайти с другой стороны, нащупать то, что нельзя измерить деньгами или дипломами: — Я... я человек хороший. На меня всегда можно положиться. Я умею сочувствовать, поддерживать, вытаскивать других, когда им плохо. Понимаешь? Я верный друг, я... — Доброта? Надежность? — она скептически кривит губы, откровенно усмехаясь. — Это просто мягкотелость и удобство для окружающих. На тебя же все просто сели и ножки свесили. В этом нет никакой твоей ценности. В её позе сквозит скука, как будто она слушает оправдания троечника. Внутри внезапно щелкает тумблер. Жалость к себе сгорает, уступая место гордости за каждый свой шрам и каждый шаг. — Это не мягкость, — отрезаю я, глядя ей в глаза. — Это сила. Быть надежной, не озлобиться после каждого удара жизни и находить в себе ресурсы вытаскивать других — это дар, который не каждый может себе позволить. Мой характер поднимает меня на ноги там, где другие годами сидят и ноют про «неудачную судьбу». Я больше не позволю тебе обесценивать ни один мой день. Хватит! — Да ладно тебе... — на ее губах появляется растерянная полуулыбка. Холодный прищур исчезает. — Хватит, — спокойно перебиваю я. — Замолчи. Прекрати это делать из раза в раз. Я больше не позволю тебе сомневаться ни в одном моем дне. Разговор окончен. Я обрываю фразу, разрывая этот тяжелый взгляд и откидываюсь на спинку стула. Карие глаза в овальной раме настольного зеркала удивленно моргают. Отражение замирает, оставаясь наедине со своей вечной критикой. Я гашу лампу у макияжного столика, и силуэт в черной блузке медленно растворяется в полумраке блекнущего дня. Свет из окна больше не подсвечивает черные локоны у лица в зеркале. В комнате наконец становится тихо.