«Пропиши мою мать — иначе я тебя брошу!» — крикнул муж и хлопнул дверью. Я пошла к нота... — 22 июля 2026 г. в 11:10:01.265
«Пропиши мою мать — иначе я тебя брошу!» — крикнул муж и хлопнул дверью. Я пошла к нотариусу. Только оформила совсем не то, чего он ждал Тарелка с борщом стояла остывшая. Артём даже ложку не взял. Смотрел на меня через стол — тяжёлым, готовым взглядом. Так смотрят, когда уже неделю прокручивают разговор в голове. — Оль. Мама переезжает к нам. — В смысле — переезжает. — В смысле — переезжает. Совсем. Она свою квартиру в Балашихе продаёт, деньги отдаёт нам на ремонт дачи. И ты пропишешь её здесь. Я положила ложку. Промокнула салфеткой уголки рта. — Артём. Давай по порядку. Твоя мама продаёт свою двушку. Деньги отдаёт «нам» на ремонт нашей с тобой дачи. И селится у нас. И прописывается. — Да. — Артём. Квартира моя. Куплена до брака, на деньги от продажи бабушкиной. Ты в ней прописан из милости — я тебе разрешила прописаться, чтобы ты работу получил новую. Дача — тоже моя, куплена до брака, только оформлена, слава богу, на маму. — Оль. Ты меня слышишь вообще? Мама одна. Она немолодая. Ей нужен уход. У неё есть я — единственный сын. И моя жена, которая обязана мне помогать. Ты русским языком мне сейчас говоришь — «нет»? — Я говорю — мы будем это обсуждать. Не сегодня. — Не будем обсуждать. Пропишешь. Артём встал. Стул скрипнул. — И ещё, Оль. Если не пропишешь — я тебя брошу. Ты меня знаешь. Я смотрела на него снизу вверх. На жилку, которая билась у него на виске. На то, как он в этот момент искренне верил, что диктует условия — мне, в моей же квартире, за моим же столом, съев мой же борщ. — Знаю, Артём. Он ушёл. Хлопнул дверью так, что звякнули ложки в подстаканнике. Я осталась. Досидела до конца борща. Потом убрала со стола. Потом села за компьютер и открыла страницу нотариальной палаты...