И ещё из биографии Ленина, авторства Льва Данилкина. — 13 июня 2026 г. в 10:26:32.686
И ещё из биографии Ленина, авторства Льва Данилкина. В этом отрывке описание жизни пролетариата на типичной фабрике того времени. Днилкин верно упоминает, что полувеком ранее так же жили английские рабочие. Может, не в такой грязи и бесправии, но по сути в такой же полурабской потогонке сейчас живут рабочие Китая на какой-нибудь фабрике по сборке смартфонов, или рабочие Бангладеш на фабрике по шитью джинсов, или рабочие Эфиопии на фабрике по выделке кожи. Ранний капитализм везде страшен. Потому крестьянина в город раннего капитализма можно выгнать только принуждением, силой – жизнь в деревне, даже в тесной избе с 3-4 кв. м пространства на человека всё равно была лучше жизни рабочего, хотя бы потому, что в бараке при фабрике он получал только койку площадью 1,5 кв.м и труд по 13-15 часов в день (крестьянин так трудился только в страду, максимум месяц-полтора из всего года – пахота, заготовка сена, жатва зерна). Наш великий экономист Чаянов писал из своих наблюдений за деревней: средняя семья, заработав в среднем 67 рублей в год деньгами, переставала интенсивно трудиться – ценя больше свободное время, чем потенциально бОльший заработок. Всё остальное давало натуральное хозяйство. «Тысяча женщин и около девятисот мужчин, работавших на фабрике, выполняли тяжелую, однообразную работу в плохо пригодных для пребывания условиях, по 13–15 часов в день. Для рабочих было построено пять домов, казарм: либо общие спальни, либо конурки для семейных; одна плита на десятки семей, хочешь, чтоб твой горшок со щами был поближе к огню – доплачивай кухарке по два рубля в месяц или ешь пищу полусырой. На одной кровати спали по несколько человек, мастера устраивали себе гаремы, могли избить своего рабочего кнутом за то, что тот покупает водку не в фабричной лавке (где обвешивают и заведомо завышают цены). Это была какая-то индийская – или африканская, эфиопская – бедность. У многих рабочих всё имущество помещалось в небольшой мешок или сундучок. Маленькие дети без призора; повсюду грязь, блохи, клопы, вши; нет ни света, ни водопровода. Младенцев выхаживают так, что лучше даже не писать о том, как выглядела соска, чем их кормили и как предотвращали крик. Для России 1880–1890-х, как для Англии 1840-х, характерна была, в точности по Марксу, унтерменшизация человека, превращение его в придаток машины. Труд был не просто плохо оплачиваем, но мучителен, неизбежно приводил к разрушению организма и физическим увечьям; самими рабочими эта жизнь воспринималась как рабство. Именно здесь, на ткацких фабриках женщины, чистившие ткацкий станок, подхваченные за волосы рваным ходовым ремнем, подброшенные под потолок и заживо оскальпированные, не были выдумкой. Как и полагается в антиутопиях, эти заведения кишели 12-13-летними полурабами-детьми, заживо гнившими среди пыли, тьмы и ядовитых испарений от красителей для тканей. Условия жизни вели к физиологической и моральной деградации. Ужасы, которые Бабушкин – столичный всё-таки рабочий, белая кость пролетариата – увидел на провинциальных ткацких фабриках, кажутся нынешнему читателю даже не просто неправдоподобными – «лавкрафтовскими», слишком страшными, чтобы воспроизводить их».