В ПОКОЙНИКА ИГРАТЬ (продолжение)
В ПОКОЙНИКА ИГРАТЬ (продолжение) Шуточная имитация похорон была одним из развлечений молодежи в келье <…>. Обычно так развлекались девушки в отсутствие парней. В шутовской форме они разыгрывали оплакивание и отпевание покойника. <…> Порой девушки так входили в роль, что начинали по-настоящему испытывать страх, хотя и понимали всю условность ситуации. "А мы играли “в пакойникав”. Вот апять лавку ставим, адна лажицца “мёртвая” вроди — эта кагда никаво у нас нет, адни мы. Эта между сабой, рибят никакех нету. Ага. И вот адна садицца плачит, причитаат, вроди памярла. Кто-та читаат там, ну, вроди, атчитываат вроди, да. Да тех пор даиграимся, баимся! И вот вроди панисём эту лавку, выносим в сени. Вот жуть вазьмёт! Суним эту лавку-ту с ней и запрёмся. А ана там кричит, а мы баимся атпирать и умираам со смиху. Играли вот так вот, эта часта у нас была. А больши ни в какую игру ни играли". Иногда шуточное причитание и плачь перерастали в настоящие. "Да паложут вот миня, я как пакойник. И сидим плачым. Или каво-нибудь паложим. Панарошки. И да тех пор начнём плакать и всправде расплачымся и никак ни уймёмся. <…> Да тут сайдёмся вот. У нас избёнка-та была тут, падруги всё время хадили, ну там всё так чудили чё-нибудь. Или в келье, или вот у двара". В с. Чумакино носили "покойника" парни во время обхода сиделок <…>. "Покойника. изображал кто-нибудь из парней, а вносили его в келью на донце, под которое была подложена еще доска. "Покойник" и его сопровождающие при этом никак не наряжались ("Как пришли в келью, так ани этаки и бывают"). <…> Иногда "покойника" делали просто из донца, закутанного в старую одежду. "Чучилу [приносили]. Яво принясут на даньцe вон в кельи, в кельи. Даньцo — гребинь, вот пряли и гребни втыкали. Вот яму башку эту сделали, малахай надевали. Прям вот как святку. Как святку. Вот эдак руки сделают — палки сделали, руки-ти, куфайку на няво наденут или шубу вываратют. И всё. А тут малахай наденут. Вот и святка вся. Палажили вот тут яво прям на пол. <…> Да. Ну, и там ржут, смиюцца, а чаво жа? Ну, смех, чаво? Все были маладыя. Азаравали. Пасмиялись, в гармонь играли. Балтали, смиялись и всё. А патом яво разбярут апять, да и всё. Пакидают, ну видь даньцо ево ищо всё равно нада, на няво прясть нада". В с. Палатово парни устраивали летом своеобразные "похороны". Они утаскивали оставленную у двора телегу и с причитаниями относили ее на конец села. "Тилегу панясут каранить. Да эт летам кагда хошь. У двара стаит [телега] и [понесут] падальши ат двара. Адин вoпит идёт. Впериди двоя да сзади за оси двоя, а адин идёт вопит. Адин старик: “Эх, вить как харашо и вапили!” — он глядит в акошка. Он слушал, как вопют, сваё акно аткрыл и слушал. Ево за касы пумали и ни пускают в акошка-та. Он акошка-та и ни закроит, за касы ево тиребют. И азаруют. [Это парни], ну а ищо дивчонки будут так таскать?" [БАА, с. Палатово; СИС Ф2000-06Ульян., № 33]. Иногда при этом в телегу клали человека. "Эт была зараз. Ну ни тилегу каранили, а в тилегу клали чилавека и вязут. Азаравали, азаравали. Вот. А, бывала, азаравали: ага! папался ночью. Тилегу куды-нибудь, можит у двара [стоит], а иё упрут на канец. <…> Визли яво и визли. Пают песни. Да, какии-нибудь песни, или матом или ищо как. И больше нет ничаво. [Парни] да, да. Да канца давязут и всё". И.С. Слепцова, М.П. Чередникова. Традиционная культура Ульяновского Присурья. Этнодиалектный словарь
Канал в каталоге Максиметера
7 подписчиков · Прочее