В ПОКОЙНИКА ИГРАТЬ (продолжение)
В ПОКОЙНИКА ИГРАТЬ (продолжение) Шуточные похороны могли разыгрываться и во время любого колхозного праздника. В такой ситуации разгорячившиеся участники иногда позволяли себе рискованные шутки. "На любыи праздники, я тибе гаварю, на любыи гулянки, как вздумают, нарижали мужика “пакойникам” — ну, как миртвец лижит. Паложут на скамейки. Ну, и па улицы тащут. Скамейку падымут и дарогай вон тащут. Ну, пают там всякии, кто как сможит “атпявают”. Канешна в шутку, чать. Бабы-ти каторы сазаруют над нём, натрут патом яво. Натрут <…> задницу крапивай. И солью натрут. Да. Вот и патом чухацца [=чешется]". Некоторые игры "в покойника" являлись своего рода инсценировкой известных анекдотов, например о мужике, притворившимся мертвым, чтобы узнать, будет ли жена жалеть о нем (см. Анекдоты и побасенки). "Ане вот хадили в Навасурским-та работать. Скажим, вместа штобы атдахнуть, ане вот причудaли — “пакойника” делают. Да ищо, знаашь, чаво? Абматают этими ниткими чилавека-та живова-та. Ну вот, на руках-ти есть пальцы — ана лижит этак [=руки на груди] — патом на нагу ей эта [нитку зацепят]. За чаво задеть, — вот за хер заденут, вот за пальцы — всяво. Эта вишь “пакрыли” яво, “пакойника”. Абматают этими ниткими. Ну, вроди ана знаат, что он тута, вот ана и гаварит: “На чаво, милинькый, пахож?” А “пакойник” встаёт: “Ах, етить тваю мать, на балалайку! Вот я на чаво пахож”. Да. Там уж пригаваривают. Вот эта ане вот притварялись эдак-та". Другая сценка является пародией на причитание. "Там все девушки. Саня Маринина возли “пакойника” стаит, а Саня Дабычина падайдёт, лапать разуит с наги и ходит. А лижит “пакойник”. Женщина лижит. Ана всё ходит: “Госпади, памилуй, Госпади, памилуй! Алилуйя, алилуйя”, — эта лаптим-ти круг “пакойника”. Эта ана атпяваат. А Саня Маринина станит плакать: “А, милай мой старичок, лижaт тваи иички, стаит твой табачок”. Он, вишь, хварал и прасил курива да гаварит: “Ты мне, старуха, свари иичка. Я, можит, тёплинька-та иичка съем”. Ну вот, ана сварила, он есть-та ни стал, старик [умер]. Он всё пачку махорки ставил на акне — да два яйца. Вот, ана и: “Милай старичок, лижат тваи иички, стаит твой табачок”. <…> Патом станит: Над кладбищим Ветир свищит, Вот-те раз! В партки дрищит, Вот-те два! Старый нищий Эта ана всё эта плачит, пригавариваит". Иногда происходили курьезные случаи — например, когда игра "в покойника" совпала с действительной смертью одного из руководителей государства. Игра "в похороны" в этот момент могла обернуться для ее участниц большой неприятностью. "А адин раз сено мятали с этава, с берига, эдак жи цвятов-ти! “Давайти апять тибе свяжим и эт”. — “Ну, навяжити”. Бабы сели, набрали, связали вянок нарядный и: “Давай лажись!” Палажили миня и в правленья принисли. А там какой-та умир в Маскве, мы ни знали. Внисли миня в правленья (тагда ищ ни ета правленья, другоя была), в пиредню палажили миня на пал эдак, значыт, я и лижу, ни дышу. Всходит бригадир да предсядатель: “Эта што, — матам изругались, — ищо лижит?” Пирипугались все. А эти палажили и убегли. Ну и, он гаварит: “Вставайти, вставай, а то щас запишут тибя. Там в Маскве умир какой-та [начальник]. Скажут: пратаскиват. Скажут, яво пратаскивают”. Я тожи бижать! И вилы ни взяла, и все вилы бросила. Патом ане ушли, за вилами пришли. Смеху-та!". И.С. Слепцова, М.П. Чередникова. Традиционная культура Ульяновского Присурья. Этнодиалектный словарь