— Свобода, о которой я говорю, приходит к человеку, у которого заполнены все дыры. Ты з...
— Свобода, о которой я говорю, приходит к человеку, у которого заполнены все дыры. Ты знаешь, что такое дыры? — Нет. — Дыры представляют собой области заражения в жизни человека, — объяснила она. — Роль шамана заключается в том, чтобы очищать их от заражения и заполнять эти дыры. — Не могли бы вы показать мне одну из моих дыр? — попросила я. Алана покачала головой. — Я не собираюсь вновь выслушивать твои оскорбления, — ответила она. — Ну, пожалуйста, Алана, — упрашивала я. — Я обещаю, что никогда больше не обижу вас. Она снова покачала головой. — Пожалуйста! — взмолилась я. — У тебя с собой есть блокнот? — спросила она. — Да, — сказала я, вынимая его из своего рюкзака. Я подумала, что она хочет, чтобы я что-то записала. — Много в нём записей? — спросила она. — О да, — сказала я, показав ей его издалека, — почти каждая маленькая тайная мысль, которая у меня появляется. — Дай-ка его мне, — сказала Алана, протягивая руку к моему блокноту. — Нет, я не могу это сделать, — воскликнула я, крепко сжимая блокнот в руках. — Дай его мне, — повторила Алана. — Не могу, Алана! Я никогда никому не показываю свой блокнот. — Ты должна дать его мне, — настойчиво сказала она. Я поняла, что она действительно этого хочет, и запаниковала. — Теперь ты можешь увидеть одну из своих дыр, — сказала Алана, убирая свою руку. — Твои секреты — это ложь, твоё потайное место — это тёмная дыра в твоём разуме. Внезапно я осознала, о чём она говорит. Всю свою жизнь я пыталась скрывать свои чувства от других, и мой блокнот был физическим проявлением этого стремления. Я протянула его ей. — Я хочу стать шаманом, — повторила я с какой-то новой решимостью. Она взяла у меня из рук блокнот, открыла его на первой попавшейся странице и стала молча читать. Я неловко ёрзала на полу. Она посмотрела на меня с жёстким выражением лица. — Это ужасно, — сказала она. Я быстро схватилась за блокнот. — Отдайте, — упрямо потребовала я. Она улыбнулась и вернула его мне. Я осознала, что она прикоснулась к гноящейся ране моей чрезмерно чувствительной натуры, и опустила глаза. Она ничего не сказала. — Я не хочу, чтобы во мне оставалась эта часть, эта дыра, — медленно произнесла я, поднимая глаза и встречаясь с её взглядом. Она улыбнулась. — Признание существования дыры есть первый шаг к её заполнению, — сказала она. — Подозреваю, у меня есть и другие дыры, — заявила я. Она кивнула. — Много? — тревожно спросила я. — Знаешь, что такое дуршлаг? — спросила она. Я недоверчиво уставилась на неё. — Что, так много? — спросила я. — Во всяком случае, они не такие большие, — сказала она и улыбнулась. — Слава Богу. И то хорошо! Мы обе расхохотались. — Вы поможете мне, Алана? — спросила я. Она не ответила. — Я буду делать всё, как вы скажете, — добавила я. Она по-прежнему молчала. — Я хочу быть шаманом, — сказала я. — На это уходят годы, — откликнулась она. — У меня не так много времени, — сказала я. — В моём случае придётся сделать это быстрее. — Это ещё одна из твоих дыр, — сказала она. Хезер Хьюз Калеро. Женщина в межветрии.