Роман "Вале-тудо" Ставрогин: визави
Роман "Вале-тудо" Ставрогин: визави Он был Ставрогиным и Хромоножкой в одном лице. Мари-Моник Савар. Белая/красная звезда Утро выдалось серым. С утра пили с Андреем вишнёвую колу, которую любезно привёз курьер. Она, холодная до боли в зубах, бодрила, да так, что Александру казалось, что вся сила мира сконцентрирована в нём. Нет проблем, которые он не смог бы решить. Нет людей, которых он не смог бы положить на лопатки. Некто настоял на встрече с Александром, но разговор никак не начинался. Александр, который уступил собеседнику, придя на встречу, ждал озвучивания проблемы, занявшей его время. Но тот молчал. Александр не пришёл бы, если бы по телефону ему не сказали о пресловутом белом колодце. «А вы знаете, чем одержимые отличаются от бесов?» – вдруг спросил Александр, глядя своему визави прямо в глаза, и улыбнулся. «Нет», – охотно откликнулся тот, хватаясь за соломинку важного знания. «И я тоже!» – расхохотался Александр, откинувшись на спинку мягкого бордового кресла. Он посмеялся от души, а затем повернулся к собеседнику в профиль, демонстрируя аккуратную благородную горку красивого носа. И визави при этом знал, что Александр не позирует, а просто естественно повернулся, сейчас он бытийствует, как и всегда, и его органика полна игры, не клоунады, а той природной, детской игры, «играют волны, ветер свищет», которой наделяет себя только сам человек. Только сам незаурядный человек, броский, сильный и стильный, который сегодня уж, конечно, хорошо поспал ночью в самой комфортной своей позе; пробыл в душе чуть дольше, чем ему захотелось, уйдя в десятиминутную утреннюю прокрастинацию; уже выпил пару чашек наилюбимейшего кофе; подарил несколько комплиментов полузнакомым людям; вспомнил что-то неприятное и сказал о нём «да и пошло оно», тут же забыв; сколько захотел, последил за каплями дождя за стеклом автомобиля, пока его везли сюда; вытер пальцами уголки аристократического рта, потянул вперёд кожу подбородка и затем на минуту оставил сложенный палец на своей короткой седоватой бородке. Там этот палец сейчас и лежал. «Если сейчас встать и незаметно уйти?» – подумал визави, поддавшись минутной робости, но Александр перехватил его взгляд, словно умел читать мысли. «Ставрогин! Будь я художник, я бы, не мешкая, написал вас Ставрогиным», – глубоким голосом произнёс Александр и рукой сделал жест, будто стряхнул со своего плеча пепел или перхоть, хотя плечо его пиджака было совершенно чистым. Однако взгляд визави был уже прикован к этому плечу. «Вы мне льстите, – пролепетал он. – Какой из меня Ставрогин? Я и внешностью не вышел». «Вышли, вышли, ещё как вышли, – похвалил Александр своего визави, уже любовно, тепло поглядывая на него, а тот таял. «Мне пора», – вдруг отрезал Александр. «Но мы ещё ничего не решили», – разочарованно затянул визави жалобную песню. «Спрашивайте, не мнитесь», – предложил Александр и, скрестив руки на груди, улыбнулся. Его мимика на самом деле не отражала гамму сменяемых эмоций, видимую снаружи, всё это время он был примерно в одном, приподнятом благодаря предчувствию, не связанному с этой ситуацией, настроении, вечером он предвкушал одно приятное дело, но сейчас искренне хотел помочь этому человеку, согласившись на встречу с ним. «Вчера я был на территории московского зоопарка, – начал визави, спотыкаясь, говорить о деле, – и услышал там обрывок разговора о белом колодце». «Вы следите за мной? – деланно рассердился Александр. – Я привёл вчера в зоопарк своего пятилетнего ребёнка, и у клетки с росомахой ко мне действительно позвонили, но, право, я не видел там вас, а я умею фокусировать взгляд одновременно на ближнем, среднем и дальнем планах». «Я там был, но даже вас очень отвлёк этот интересный разговор о белом колодце», – визави опустил глаза. «Вы хотите денег? Впрочем, я не ношу в себе тайн, которые стоили бы денег». Александру стало скучно. Визави усмехнулся, поневоле он начал копировать невозмутимые повадки Александра, робость покид