Как я построил детский лагерь на советских руинах. Потратил 130 млн и улетел в кассовый...
Как я построил детский лагерь на советских руинах. Потратил 130 млн и улетел в кассовый разрыв Строители насчитали миллиард за новый детский лагерь. Я взялся реставрировать старый, вложил 130 млн. Поговорил с Михаилом Шелковым, он держит сеть лагерей Дружите.ру. Вот что рассказал. За 2022 год мы заработали 116,5 млн выручки, привезли в смены около 2800 детей и закрыли год с чистой прибылью 7,3 млн. Путёвка стоит родителю от 25 до 60 тысяч, а мне с неё остаётся 2607 рублей. Половину расходов съедает аренда чужой базы Своих баз у нас не было, мы арендовали. Аренда забирает половину всех расходов, это больше 50 млн за год. Остальное делится так: 20% офис, 20% педагоги и инвентарь, 10% маркетинг. Нового клиента, который раньше про нас не слышал, мы приводим примерно за 15 тысяч рублей. Была бы база своя — эти деньги оставались бы у нас. Содержать её в несезон и закладывать амортизацию всё равно пришлось бы, но прибыль выросла бы минимум на 10 млн, и с путёвки я получал бы 6178 рублей вместо 2607. База ещё и кормит детей сама, а ты на это не влияешь. Родители жаловались нам на питание, на убитые дороги к лагерю, на то, что в корпусах нет москитных сеток, а на входе стоят странные охранники. При этом сегодня родитель ждёт пятиразовый шведский стол, каждый день фотоотчёт и звонок, если ребёнок плохо ест. Строить с нуля дешевле, но мы взяли руины Я позвал строителей просчитать лагерь с нуля. Они назвали от миллиарда рублей и от двух лет. Миллиарда у меня нет. Мы купили заброшенный пионерлагерь Мирный. Целевое назначение этой земли — детский лагерь: предыдущие покупатели хотели построить там парк-отель и разрешения не получили, а мы получили. По деньгам новая стройка вышла бы дешевле реставрации, но согласований по ней в разы больше. Реконструкция одного спального корпуса на 60 мест обошлась нам в 30 млн. Роспотребнадзор не дал разрешения, и мы встали Мы рассчитывали открыться в тот же сезон и отбить хотя бы часть вложений. Роспотребнадзор нужные разрешения не выдал. После трагедии с утонувшими детьми в Карелии судили главу карельского управления, и теперь на соседние нары никто не хочет, поэтому проверяют жёстко. Открыться не получилось, начался кассовый разрыв. Мы сократили часть офиса и остановили рекламу, чтобы выжить. В январе мы с юристами отправили письмо и приложили послание президента Федеральному собранию 2020 года, где он поставил задачу отреставрировать шесть тысяч заброшенных лагерей. Написали, что выполняем поручение и просим не вставлять палки в колёса. Нам согласовали запуск глэмпингов на сезон и подписали заключение. Глэмпинг считается некапитальным строением, то есть юридически это палатка, даже если внутри душ, туалет и электричество. Человеко-место в корпусе обходится примерно в 450 тысяч, а в юрте или сафари-тенте — в 150. Сейчас мы вложили в лагерь 130 млн, из них 60 занимали. Этим летом было много отмен: родители видели дроны в Подмосковье и снимали брони. Мы крупные, и то тяжело. Боюсь представить, что происходит у некрупных коллег. Читайте целиком на нашем сайте