Великий коптильный исход, или Как мы чуть не сожгли дачу, но обрели дзен
Великий коптильный исход, или Как мы чуть не сожгли дачу, но обрели дзен Всё началось, как и положено великим катастрофам, с абсолютной невинности. Мы с женой сидели на веранде нашей дачи. Воздух был напоен ароматами свежескошенной травы, надвигающегося дождя и, что самое важное, абсолютного безделья. В этот момент на крыльцо, хрустя гравием, как стадо бизонов, вышел наш друг Димас. В одной руке он нес складную бутылку для воды (ту самую, призовую, с mos.ru, которая вечно протекает в самый неподходящий момент), а в другой — картонную коробку, от которой веяло могильным холодом и предвкушением. — Смотрите, что я на «Авито» урвал! — торжественно провозгласил Димас, водружая коробку на стол. — Коптильня. Из нержавейки. С гидрозатвором. Мы с женой переглянулись. Гидрозатвор звучал как диагноз из проктологии, а слово «коптильня» вызывало в памяти только один образ: дядя Валера из соседнего СНТ, который раз в год травил всю округу едким дымом, после чего его пойманная в местной луже рыба пахла горелой резиной и тоской. — Дим, — осторожно начала жена, — а ты умеешь? — Интуитивно! — отмахнулся Димас. — Главное — дым. Дым, братцы, это душа продукта. Я тут на «Яндекс.Дзен» читал, что древние славяне вообще без коптилен обходились, просто вешали лещей над костром из еловых лап. Я представил, как наш новенький, купленный в ипотеку дом пропитывается концентрированным ароматом елки и дохлого леща. — Может, мангал просто разожжем? — предложил я. — Мангал — это для плебеев и шашлыка из «Пятерочки», — отрезал Димас. — Мы будем коптить. Нужна рыба. Через час мы стояли на берегу местного водохранилища, которое местные ласково называли «Вонючка». Рыбалка — это отдельный вид медитативного мазохизма. Мы сидели на раскладных стульях, которые скрипели так, будто оплакивали свою пластиковую жизнь. Димас, вооружившись спиннингом, который стоил как подержанный автомобиль, совершал в воздухе сложные пассы. — Клюёт? — шепотом спросил я через два часа. — Я чувствую его ауру, — не открывая глаз, ответил Димас. — Он там. Крупный. Сомневается. Сомневался он так долго, что мы успели обсудить геополитику, смысл жизни и рецепт засолки огурцов от моей тещи. В итоге рыбу мы купили. У местного деда, который сидел на ведре и курил «Приму». Три жирных, блестящих скумбрии. Дед клялся, что поймал их час назад, хотя от скумбрии пахло так, будто она умерла от старости еще в прошлом веке. — Идеально! — потер руки Димас. — Для первого раза — самое то. Если испортим, не так жалко. Вернувшись на дачу, мы приступили к священнодействию. Рецепт нашего первого (и почти последнего) копчения: Ингредиенты: 1. Рыба (скумбрия) — 3 штуки, с печатью легкой скорби на лицах. 2. Соль — пачка. Не йодированная. Йодированная, как мы потом прочитали на форумах, дает горечь и вызывает у рыбы экзистенциальный кризис. 3. Щепа — ольховая. Димас купил ее в магазине для барбекю. Пакетик размером с пачку сигарет стоил как чугунный мост. На вопрос, почему так дорого, продавец посмотрел на нас как на душнил и сказал: «Это щепа, окуренная слезами единорога». 4. Коньяк — 150 граммов. Нам. Для храбрости и дезинфекции рецепторов. Этап первый: Философский (Засолка) Мы взяли таз. Димас, как верховный жрец, начал натирать скумбрию солью. — Соль вытягивает лишнюю влагу, — бормотал он, пачкая руки по локоть. — Она очищает душу рыбы. — Дим, ты ей сейчас чешую с кожей снимешь, — заметила жена. — Она уже на ощупь как наждачная бумага. — Тсс! Процесс пошел. Теперь под гнет. Гнетом была назначена пятилитровая бутылка воды. Мы поставили таз на стол, водрузили сверху бутылку и сели ждать. — Сколько ждать? — спросил я. — В рецепте на «Дзене» было написано: «до готовности». — А готовность — это когда? — уточнила жена. — Когда совесть проснется, — глубокомысленно изрек Димас и отхлебнул коньяк прямо из горла. Мы ждали час. Скумбрия под бутылкой выглядела так, будто ее переехал каток. Мы решили, что совесть проснулась, и пошли промывать рыбу. Этап второй: Инженерный (Сборка адской машины) Коптильня с гидрозатвором оказал