Верните нам наши узоры
Верните нам наши узоры История движется по кругу. И русский стиль возникал не из любви к орнаменту, а из кризиса идентичности. Сначала возникает интерес к «русскому стилю», потом он становится модным, затем орнаменты начинают появляться повсюду: на одежде, посуде, мебели. Но постепенно смысл уступает место декоративности, и узор превращается просто в красивый рисунок. Примерно такой путь Россия уже проходила более ста лет назад. На эти размышления меня навела новая выставка Российского этнографического музея "Верните нам наши узоры!", посвящённая И. Билибину и его экспедициям по Русскому Северу. После знакомства с выставкой я стала читать исследования искусствоведов, посвящённые его творчеству. Особенно интересной показалась статья Д. Баранова "Особенности хронотопа сказочного мира в творчестве И. Билибина", опубликованная в журнале Кунсткамера. Многие размышления начала XX века звучат так, словно написаны сегодня. В конце XIX века русский стиль неожиданно вошёл в моду. Общество стремилось заново обрести национальную идентичность. Возникали художественные мастерские, создавались интерьеры, мебель, костюмы "в русском стиле". Но, как показывает Баранов, эта мода далеко не всегда означала понимание самой традиции. Очень быстро подлинное народное искусство стало превращаться в стилизацию. Самое удивительное, что пренебрежительное отношение к народному искусству существовало не только в городской среде. Во время своих экспедиций Билибин с горечью писал: "…думают, что какой-нибудь великолепный свой старинный узор есть отсталость и регресс, а попугай из "Нивы" — культурность и прогресс…". Также он вспоминал, что, когда начинал говорить крестьянкам о красоте старинных вышивок, они либо не верили ему, либо смеялись, считая его чудаком. И вроде бы очевидно становится закономерность: сначала собственная традиция кажется устаревшей, потом она становится модной, потом её начинают воспроизводить всё чаще, но всё реже пытаются понять. Именно поэтому Билибин не стал придумывать русский стиль в мастерской и отправился его изучать - ездил по Русскому Северу, собирал вышивки, предметы быта, деревянную утварь, фотографировал памятники деревянного зодчества. Его интересовало не копирование прошлого, а понимание его внутренней логики. В конце жизни он сформулировал, наверное, главный принцип своей работы: необходимо "…собирать и собирать всё, что ещё осталось старого…", чтобы, "пользуясь богатым старым наследием… создать новый русский стиль". Именно создать новый, а не воспроизвести старый. Уместно упомянуть воспоминание жены Билибина: "Русские вышивки для него были живым языком… Он расшифровывал эти орнаменты, как древние письмена". И тут хочу привести цитату В. Стасова, написанные ещё в 1872 году: "У народов древнего мира орнамент никогда не заключал ни единой праздной линии: каждая черточка тут имеет своё значение, является словом, фразой, выражением известных понятий, представлений". Если орнамент - это язык, то его невозможно механически перенести на современный предмет, не пытаясь понять его смысл. Так же, как невозможно переставить буквы в тексте и надеяться, что содержание останется прежним. Последние недели мы сами много размышляли именно об этом: где проходит граница между сохранением традиции и её стилизацией? Между исследованием и декоративным цитированием? Возможно, именно эти вопросы во многом определили и некоторые решения последнего времени. Проект "В поисках утраченного ковчега" никогда не ставил перед собой задачу создавать ещё одну коллекцию «в русском стиле». Нам гораздо ближе путь, который когда-то выбрал Билибин: сначала изучить, а только потом искать современное звучание. #ВПоискахУтраченногоКовчега #РусскийСтиль #Билибин #РусскийОрнамент #ДекоративноПрикладноеИскусство #КультурноеНаследие #РоссийскийЭтнографическийМузей #ТрадицияИСовременность