Эту историю мне рассказал старик, работавший ночным сторожем на старой железнодорожной ...
Эту историю мне рассказал старик, работавший ночным сторожем на старой железнодорожной станции. Он клялся, что это правда, и, глядя в его выцветшие глаза, мне хотелось верить. Это случилось в лютый февраль. Станция была глухой, затерянной среди бескрайних снегов. Поезда здесь ходили редко, и по ночам единственным звуком был вой ветра в проводах. В ту смену напарником старика был молодой парень, Костя. Парень он был бойкий, но с ленцой. В три часа ночи диспетчер вызвал их на путь №4 — нужно было проверить застрявшую стрелку. — Иди, глянь, — сказал старик Косте. — Я тут посижу, кофе допью. Костя, накинув тулуп, ушел в темноту. Старик смотрел ему вслед. Фонарик парня прыгал по рельсам, удаляясь к семафору, пока не превратился в крошечную точку. А потом... исчез. Прошло десять минут. Пятнадцать. Старик начал нервничать. Рация молчала. Он набрал Костю — «Абонент недоступен». Взяв фонарь, старик пошел по путям сам. Мороз стоял такой, что дыхание замерзало в воздухе ледяными кристаллами. Снег скрипел под валенками. Он дошел до стрелки. Она была исправна. А рядом, на путях, лежал тулуп Кости. Просто лежал, аккуратно расстеленный, словно парень решил прилечь на рельсы. Но самого Кости не было. Старик поднял фонарь, и луч выхватил из темноты странный след. Кто-то шел от этого места в сторону старого депо. Следы были босыми. На снегу четко отпечатались пятки. И шли они в обратную сторону — от стрелки к станции. А потом старик услышал звук. Мокрый, хлюпающий шлепок. Будто кто-то не шел, а переваливался, ударяясь о мерзлую землю. Он поднял фонарь выше. Метрах в десяти от него стоял человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. На нем была форма Кости. Руки безжизненно висели. Но на плечах... на плечах ничего не было. Только ровный, аккуратный срез, как у восковой фигуры. Туловище стояло, слегка покачиваясь. А затем, подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, оно сделало шаг. Оно шло не на ногах. Оно двигалось на пятках, выгибаясь назад, словно искало голову, которую потеряло. Оно издавало тот самый хлюпающий звук — воздух с бульканьем выходил из перерезанного горла. Старик хотел бежать, но ноги приросли к земле. Тело Кости прошло мимо него, не обратив внимания. Оно направлялось к станции. К единственному источнику света и тепла. Старик бросился к сторожке, заперся изнутри и дрожащими руками стал набирать номер полиции. За окном выл ветер. А потом он услышал это. Глухой стук. Тук. Тук. Тук. Кто-то бился в дверь. Но это был не стук кулака. Это был звук удара о дерево... чем-то мягким и окровавленным. С той стороны двери стояло тело Кости. А на высоте его груди, прижавшись лицом к стеклу, висела в воздухе... голова Кости. Она смотрела прямо на старика. Глаза были широко открыты, рот беззвучно шевелился, пытаясь что-то сказать. Старик отшатнулся и упал. Он слышал, как голова прошептала через стекло, тихо и жалобно: — Дядя Петя... а где моя шапка? Холодно... Полиция приехала только утром. Они нашли старика седым и невменяемым. Тело Кости так и не нашли. Но каждую зиму, в лютый февраль, когда ветер воет особенно громко, на путях станции можно увидеть две тени. Одна — высокая, без головы, бродит вдоль рельсов, ощупывая снег. А вторая — маленькая, круглая, катится следом за ней, тихо напевая детскую песенку. И если вы когда-нибудь ночью окажетесь на заброшенной станции и услышите за спиной мокрый шлепок, не оборачивайтесь. Просто бегите. Потому что безголовому телу очень хочется найти свою голову. И оно не против взять вашу.