Апостол Павел и его спутники идут по Филиппам — и за ними увязывается прорицательница-р...
Апостол Павел и его спутники идут по Филиппам — и за ними увязывается прорицательница-рабыня. Экстрасенс того времени. День за днём она кричит одно и то же: «Сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения». Ни одного неточного слова. Всё верно. Но Павел в конце концов велит духу выйти — и дух выходит. Зачем? Если она говорила правду? Иоанн Златоуст объясняет: бес делал это злонамеренно. Цель была не помочь проповеди, а примазаться к ней. Люди начали бы доверять не апостолам, а этому духу. А дух — лжец по природе, даже когда говорит правду. Особенно когда говорит правду. В Евангелии та же история: когда бесы кричали Христу «Ты — Святой Божий», Он запрещал им говорить. Потому что свидетельство от нечистого — всегда капкан, даже если слова звучат правильно. Кирилл Александрийский писал об этом: люди, начав доверять такому источнику, придут не к Богу, а к нечистому духу. Слова те же — смысл другой. Как только Павел изгнал злого духа, все «способности» девушки исчезли. Они были не её. Хозяева прорицательницы-рабыни это увидели — и сразу схватили апостолов. Исчез доход. Потеряли доход от лавочки экстрасенса. Златоуст называет вещи своими именами: «Корыстолюбие везде причиняет зло». Они были готовы оставить девушку одержимой — лишь бы зарабатывать на ней. Обвинение сформулировали политически: возмущают город, проповедуют незаконные обычаи. По римскому закону введение нового, незаконного культа было уголовным делом. Хозяева экстрасенса прекрасно знали, что говорить. Народ поднялся. Воеводы не стали разбираться — велели бить палками. Потом темница. Ноги — в колоду. Около полуночи Павел и Сила поют. Раны не перевязаны, ноги в колоде — и они поют Богу молитвы. Другие узники слушают. Потом — землетрясение. Двери открылись, цепи ослабели у всех, не только у апостолов. Страж проснулся, увидел открытые двери и решил: узники сбежали, его казнят — лучше сам. Достал меч. И тут Павел — громким голосом: «Не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь». Он не видел, что происходит снаружи. Но крикнул — и успел. Страж вбегает, падает перед апостолами. Человек, которого он только что держал в цепях, только что спас ему жизнь — и никуда не убежал, хотя мог. Страж выводит их и спрашивает: «Государи мои, что мне делать, чтобы спастись?» «Государи мои» — людям, которых сам только что держал в колоде. Златоуст замечает: страж не решил, что перед ним волшебники. Потому что слышал, как они пели Богу. А волшебник Богу не поёт. «Вещественные узы удерживают связанного. А узы Христовы имеют такую силу, что несвязанных покоряют связанным». Той же ночью страж омыл им раны и крестился сам со всеми домашними. Златоуст пишет: «Омыл их от ран, а сам омылся от грехов». Потом была трапеза. И сказано, что он радовался — не потому что избежал наказания, а потому что уверовал. За апостолами шли простые люди — рабыни, торговки, тюремщики. Можно возразить: что это за аудитория? Но Златоуст отвечает: именно это и есть чудо. Простые люди принимали слово — и жили иначе. «Не чудеса только привлекали к апостолам верующих, но ещё прежде чудес — жизнь их». Павел остался в опасном месте, откуда надо было бежать. Это и изменило чужую жизнь