Алина Сергеевна стояла у окна спальни, глядя, как вечерние огни Москвы зажигаются один ...
Алина Сергеевна стояла у окна спальни, глядя, как вечерние огни Москвы зажигаются один за другим. Пятница. Она знала: ровно в одиннадцать под окном мягко заурчит двигатель чёрного «Мерседеса». Игорь приедет, как приезжал каждый пятничный вечер полтора года. Он не поднимется, не позвонит — просто будет стоять внизу, глядя на её окно. Алина задернёт штору — и он уедет. Так продолжалось восемнадцать месяцев — с тех пор, как она узнала, что её брак с Савельевым разрушен её же лучшей подругой Кирой. Игорь тогда не был виноват, но Алина винила всех. Особенно себя. И ещё Глеба, брата Игоря, из-за которого её карьера рухнула, а доверие к людям испарилось. Утром субботы телефон разорвал тишину. Главврач городской больницы, сухой женский голос: — Алина Сергеевна, у нас мальчик, Андрей, год. Оставлен ночью женщиной по доверенности на ваше имя. Сама она исчезла. Вы указаны как опекун. Алина приехала в больницу, не помня, как села в машину. В палате на кроватке сидел малыш с тёмными вихрами и насупленным взглядом — вылитый Игорь в детстве. В конверте, который вручила медсестра, оказалось письмо, пахнущее жасмином. Почерк Киры — летящий, небрежный:
Канал в каталоге Максиметера
2 305 подписчиков · Психология