Госпожа Бильченко пишет, что ей нечего есть. Осталось у неё триста рублей на счету. А ж...
Госпожа Бильченко пишет, что ей нечего есть. Осталось у неё триста рублей на счету. А жить до 25 февраля (день зарплаты). Просит помочь. Четыре дня назад у неё было почти четыре тысячи. И тоже нечего было есть. Тоже просила помощи. Не буду злорадствовать — даже в случае с этой дамой. В жизни бывает всякое. От сумы у нас не зарекаются. Тем более, она ведь работает. Зарплата у неё, не рассчитала. Не буду говорить, что там, где зарплата, там и коллеги. Перехватить до зарплаты — обычное дело, хотя в этом случае придется отдавать. Не в этом дело. Ужин у нас сегодня готовил муж. Такое ленивое блюдо: макарошки (ага) с куриным фаршем. Посчитали. Фарш, макароны, лук, томатная паста — 210 рублей. Как считать специи, которых по чайной ложке ушло, не знаю. Паприка там, аджика. Пусть будет 220 рублей. Получилось на выходе пять приличных порций. Завтра ещё раз поужинаем. Порция в запасе. Цена одной — 44 рубля, как легко можно сосчитать. Бильченко пишет, что ест отварную курицу и гречку. Курица — это как раз фарш, а если заменить «макарошки» гречкой, так выйдет ещё дешевле. Но она выше этого. Готовить ручками — это же такая проза. Хотя Ахматова, как мы знаем, готовила. Гостей кормила. Грибочки жарила, которые сама и собирала. В Бильченко, наверное, полторы Ахматовой. А мы так и живем. Не ужимаемся особо, это повседневность. На четыре тысячи вдвоем (!) неделю мы проживем спокойно (если говорить о еде). Не будем смотреть друг на друга голодными глазами. Обычно, правда, уходит чуть больше, Тысяч пять-шесть. Отсюда первая проблема. «Верхний телеграм» у нас вообще цену деньгам не знает. «Я не такой, как все, я работаю в офисе». Поэтому и крики на срочносборах: «откажитесь всего от одной чашки кофе, перечислите деньги нам!» У нас тут «на районе» никто кофе за триста (или сто) рублей не пьет. Даже автоматов с кофе в ТЦ нет. Прогорят. Баловство это. Снега в этом году много. А ездим на машине мы зимой мало. Завалило, короче, нас на парковке (вообще в этом году не чистили). Муж один не справился. Предложили в чате тысячу за помощь. Желающих — море. Реально. Ну, договорились с одним парнем. Ему лет тридцать пять. Может, сорок. Тоже откопать не смог, хотя очень старался. Пригнал свою машину, старенький мерс, пытался нас вытащить на буксире. Не получилось. Сбегал куда-то за внедорожником. В итоге выдернул (ценой одного троса, который лопнул, а ведь и трос был его, не наш). В общем, человек проделал серьезную работу. Мы бы уже сдались, а он упорный. Работал на результат. Говорит, история вышла сложнее, чем предполагалось, тысячи будет мало. Ладно, хорошо. Сколько? Тысяча триста! Радость — тысячу отнесет в семью, на триста купит пивка. Как раз была пятница. Так живут миллионы. Те самые обыватели, которых так презирает госпожа Бильченко. Те самые серые, тупые граждане, которые не читают Жижека и Делёза, зато обеспечивают работу канализации, в которую госпожа Бильченко изволит гадить. С их помощью г-жа Бильченко питает свой смартфон. Это они погибают на ЛБС. Это они, в конце концов, скидывают Бильченко денежки. Народ-то у нас сердобольный. Г-жа Бильченко читает Жака Лакана, но дедушку Крылова не читала, видать. «Стрекоза и муравей». Как-то так у классика. Есть и вторая проблема. Где же коллеги Бильченко? Ну, те, кто её сюда, так сказать, завёз. А ведь завозили. Несмотря на сопротивление публики. Где Прилепин? Где состоятельный Олег Царев? Неужели никто из наших новых сограждан не поможет пассионарному дарованию? Русские же своих не бросают? Ах, да. Они украинцы по большей части. Тут ничего сказать не могу. Рискну предположить (свечку я, само собой, не держала), что дарование спивается в прямом эфире. Поэтому четырех тысяч не хватает на шесть дней. Если так, человеку тем более нужна помощь. С работы скоро вышибут. С любой. А там… Ну, того, этого. Потом скажут, что безжалостная охранота затравила очередную персону из очередной небесной сотни. Обожают они это.