– Злюсь, – сказал он. – Но не на тебя одну.
– Злюсь, – сказал он. – Но не на тебя одну. Она кивнула. Отпила чаю. – Это честно. Помолчали ещё. – Ты не обязан меня прощать, – сказала она, глядя в темнеющее небо. –Я бы не простила. На твоём месте. – Я не знаю, умею ли я прощать, – ответил он. – Меня этому не учили. Она повернулась к нему. Впервые за всё время в её глазах появилось что-то живое. Не слёзы, нет. Скорее, болезненное узнавание. Как будто она увидела в нём себя. Ту, шестнадцатилетнюю, которая осталась одна в пустом доме и тоже не умела прощать. – Этому вообще мало кто учит, – сказала она тихо. *** В «Энергосети» его взяли. Не сразу: сначала посмотрели диплом, потом корочки, потом покрутили носом и спросили, где жил до этого. – В Калуге. До этого, в детском доме. Начальник, грузный мужик по фамилии Чеснов, с рыжими усами и пятном от кофе на рубашке, посмотрел на него долгим взглядом. – Сирота, значит. – Выпускник детского дома, – поправил Антон. Он терпеть не мог слово «сирота». Оно звучало как приговор. Чеснов хмыкнул. Достал из ящика стола бланк трудового договора. – Стажировка три месяца. Зарплата сам увидишь, какая. Негусто. Но жильё от конторы дают, комнату в общежитии в райцентре. Общежитие. Опять. – А если я в деревне останусь? В Сосновке. Оттуда далеко? – Двадцать минут на автобусе. Если ходит, –Чеснов усмехнулся. – А если не ходит, то час пешком через лес. Медведей у нас нет, но грязь по колено будет. – Я согласен. Чеснов протянул ручку. – Подписывай. Антон подписал. Буквы вышли корявыми, потому что ручка была дешёвая и не писала с первого раза. Он подул на неё, расписал на краю газеты и подписал снова. Выходя из конторы, он позвонил Людмиле. Телефон она брала долго, на седьмой гудок. – Алло. – Взяли. Пауза. Потом: – Ну и хорошо. Голос ровный, ничего не выражающий. Но Антон уже начинал понимать: у Людмилы это была высшая степень одобрения. Далее глава 3