Они аккуратно тронулись следом. Мальцев сел в автобус номер двенадцать, идущий в центр ...
Они аккуратно тронулись следом. Мальцев сел в автобус номер двенадцать, идущий в центр города. Жданов держался на безопасном расстоянии — в потоке вечернего транспорта их «Лада» не выделялась. — Куда может ехать убийца через три дня после преступления? — размышлял вслух Семёнов. — К адвокату, к родственникам... Вариантов много. — А может, вообще из города сматываться решил? — Тогда бы на вокзал ехал, а не в центр. Автобус остановился возле Дома культуры. Мальцев вышел и быстрым шагом направился по улице Ленина. Жданов припарковался и кивнул напарнику — пора действовать. Догнали подозреваемого возле книжного магазина. Мальцев как раз остановился, рассматривая витрину, когда к нему подошли с двух сторон. — Григорий Алексеевич Мальцев? — вежливо спросил Жданов, показывая удостоверение. Мужчина обернулся — лицо усталое, небритое, глаза красные от недосыпа. Выглядел он не как опасный убийца, а как человек, которого жизнь загнала в угол. — Да, это я, — тихо ответил он. — Вы подозреваются в убийстве своей жены. Нужно проехать в отделение для дачи показаний. — Я не убивал Иру, — сказал Мальцев, но голос его звучал обречённо. — Но понимаю, что доказать это будет сложно. — Расскажете в отделении, — ответил Семёнов. — А пока имеете право хранить молчание. По дороге Мальцев сидел молча, глядя в окно. Жданов изучал его через зеркало заднего вида — что-то в поведении подозреваемого его смущало. Обычно убийцы в семейно-бытовых конфликтах ведут себя по-другому — либо агрессивно отрицают вину, либо, наоборот, во всём сознаются и рассказывают, как их довели. А этот молчал с каким-то мрачным достоинством человека, который знает, что его не поймут. — Григорий Алексеевич, — обратился к нему Константин, — можно вопрос? Если вы не убивали жену, то почему три дня прятались? — А кто бы мне поверил? — горько усмехнулся Мальцев. — Жена мертва, я рядом был, улики против меня... Кому нужна правда? — Нам нужна. Мы за правду деньги получаем. — Правда... — он покачал головой. — А вы готовы поверить, что человека можно убить силой мысли? Семёнов переглянулся с Ждановым в зеркале. Начиналось что-то интересное. — Поясните, что имеете в виду. — В отделении поясню. При свидетелях. Чтобы потом не говорили, что я бред какой-то несу. В отделении их встретил следователь Малышев — мужчина опытный, но уставший от жизни. На столе у него лежало дело Мальцевых, довольно тонкое пока. — Ну что, нашли беглеца? — спросил Игорь Петрович, поднимая глаза от бумаг. — Нашли. И он утверждает, что жену не убивал. — Все так утверждают. А потом в суде рассказывают, как её случайно вазой по голове стукнули. Мальцева посадили в кабинет для допросов. Комната была стандартной — стол, три стула, диктофон, никаких украшений. Место, где люди рассказывают правду или то, что за неё выдают. — Итак, Григорий Алексеевич, — начал Малышев, включая запись. — Расскажите, что произошло третьего октября в вашей квартире. — Я пришёл с работы около семи вечера, — начал Мальцев медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Ира была дома, готовила ужин. Мы поговорили о делах, о том о сём... Обычный вечер. — А потом? — А потом она начала странно себя вести. Сначала просто замолчала посреди разговора, — Мальцев потёр виски пальцами. — Стояла у плиты и молчала минут пять. Я думал, обиделась на что-то.