ПОСЛЕДНЯЯ ПАРТИЯ
ПОСЛЕДНЯЯ ПАРТИЯ Глава 3 Утром в отделе их ждали новости. Лейтенант Соколов принес результаты проверки телефонных переговоров Кравцова: — Товарищ полковник, в последнюю неделю жизни покойный звонил в основном по служебным делам. Но есть один интересный номер — звонил туда три раза за два дня до смерти. Телефон зарегистрирован на некую Елену Васильевну Крылову. — Кто такая? — Пока неясно. Данные в базе есть, но скудные. Сорок лет, разведена, работает... — Соколов запнулся, — в администрации президента. Помощник советника по экономическим вопросам. Злобин и Малышев переглянулись. Дело принимало все более неприятный оборот. — Адрес есть? — спросил полковник. — Есть. Живет на Остоженке, в элитном доме. — Поедем знакомиться с дамой. Елена Крылова встретила их в дорогом домашнем костюме, с безупречным макияжем и настороженным взглядом. Квартира отражала ее статус — дизайнерский ремонт, антикварная мебель, картины, которые стоили больше, чем Злобин зарабатывал за год. — Виктор Петрович? — переспросила она, выслушав вопрос. — Да, мы были... знакомы. Ужасная трагедия. Такой порядочный человек. — В каких отношениях вы состояли? — деликатно поинтересовался Малышев. Женщина замялась: — Мы... изредка встречались. У нас были общие интересы. — Какого рода интересы? — Работа. Я консультировала его по некоторым вопросам экономической политики. Злобин изучал интерьер квартиры. Его опытный глаз отмечал детали: дорогие часы на столике, ключи от премиальной машины, украшения, которые явно не по карману государственному служащему среднего звена. — Елена Васильевна, не могли бы вы рассказать о ваших последних разговорах с Кравцовым? — Он был обеспокоен чем-то. Говорил, что наткнулся на серьезные нарушения в своей сфере. Просил совета, стоит ли обращаться в прокуратуру. — И что вы ему посоветовали? Пауза была слишком долгой. — Я сказала, что нужно быть осторожным. Такие дела могут дорого стоить. — В каком смысле? — В прямом. Карьера, репутация... иногда и жизнь. Малышев записывал каждое слово, а Злобин наблюдал за микровыражениями лица женщины. Много лет допросов научили его видеть ложь в мельчайших деталях — в том, как человек отводит глаза, в напряжении мышц лица, в интонациях голоса. — Елена Васильевна, а вы не знаете, передавал ли Виктор Петрович кому-нибудь копии документов? — Не знаю. Мы не обсуждали такие детали. — Но знаете о каких документах идет речь? Еще одна пауза. Женщина явно взвешивала каждое слово. — Предполагаю, что это касалось государственных контрактов. Больше сказать ничего не могу. Выходя из элитного подъезда, Злобин чувствовал, как пазл медленно складывается в картину, которая ему совершенно не нравилась. — Что думаешь? — спросил он у напарника. — Врет. Причем профессионально. И живет явно не на зарплату госслужащего. — Согласен. Вопрос — она участник схемы или просто осведомлена о ней? Телефон Злобина зазвонил. Звонила Лиза, и голос дочери звучал встревоженно: — Пап, тут странная история. Меня сегодня вызвал руководитель департамента и сказал, что дело Кравцова закрывают. Мол, доказательств недостаточно.