— Как закрывают? — нахмурился Злобин. — А что с документами?
— Как закрывают? — нахмурился Злобин. — А что с документами? — Изъяли. Сказали, что материалы переданы в другой отдел. Но, пап... я успела кое-что скопировать. На всякий случай. — Лиза, ты что наделала? — Я же не знала, что дело закроют так быстро! Подумала, вдруг пригодится. У меня есть копии нескольких контрактов и список банковских счетов. Злобин остановился посреди тротуара. Прохожие обходили его, торопясь по своим делам, а он стоял и понимал, что его дочь только что подписала себе приговор. — Лиза, слушай меня очень внимательно. Сейчас же иди домой. Никуда не выходи, никому не открывай дверь. Я приеду. — Пап, ты меня пугаешь... — И правильно делаю. Дочка, это серьезнее, чем ты думаешь. Обещаешь послушаться? — Обещаю. Малышев видел, как изменилось лицо напарника: — Что случилось? — Лиза скопировала документы по делу Кравцова. А дело только что закрыли. — Черт... Это плохо. — Очень плохо. Теперь она в такой же опасности, как и мы. Они ехали к дому Лизы, и Злобин думал о том, как быстро рушится привычный мир. Еще неделю назад он расследовал обычное убийство, а теперь в центре событий оказалась его семья. Дочь с ее принципиальностью и верой в справедливость. Марина с ее спокойствием и мудростью. Все, что он любил и за что боролся долгие годы. — Алексей Сергеевич, — тихо сказал Малышев, — может, действительно стоит отступить? Передать материалы в Москву, в Генеральную прокуратуру? — И что? Там тоже люди. А если среди них есть те, кто получает процент с миллиардных афер? Полковник посмотрел в окно на знакомые улицы города, который он защищал всю жизнь. Теперь этот город казался ему минным полем, где каждый шаг мог оказаться последним. — Гриша, — сказал он, поправляя себя, — может, ты прав. Но знаешь, что меня больше всего бесит? Эти ублюдки думают, что мы испугаемся и отступим. Что можно купить или запугать любого. Малышев кивнул, понимая настроение напарника. За время работы он научился читать Злобина как открытую книгу — когда тот зол, когда расстроен, когда готов идти до конца несмотря ни на что. — А ты не испугался? — Дерьмо, конечно, испугался, — честно признался полковник. — Но не за себя. За девчонок моих. Лизка-то думает, что справедливость всегда побеждает, как в американских фильмах. Они припарковались у дома, где снимала квартиру Лиза. Обычная девятиэтажка в спальном районе, где жили такие же молодые специалисты — честные, амбициозные, верящие в светлое будущее. Дочь встретила их у двери бледная, но решительная. В руках она держала папку с документами. — Пап, я все перечитала. Там суммы такие, что голова кругом идет. Миллиарды рублей просто испарились. А должны были построить жилье для молодых семей. — Покажи, что у тебя есть. Они уселись за кухонным столом, и Лиза разложила копии документов. — Смотри, пап. Вот контракт на строительство домов в Подмосковье. Сумма — восемьсот миллионов рублей. А вот банковские выписки — деньги ушли в три фирмы-прокладки, а оттуда — в оффшоры. Малышев изучал документы на планшете, сопоставляя с тем, что они нашли у Кравцова: — Лиза, а это что за подписи? Кто утверждал контракты? — Тут несколько человек. Заместитель министра Орлов, директор департамента Семенов... И еще одна подпись, которую я не смогла идентифицировать.