Полковник встал и подошел к окну. Во дворе все так же сметал листья старый дворник, и э...
Полковник встал и подошел к окну. Во дворе все так же сметал листья старый дворник, и это занятие казалось единственным здравым поступком в мире, где честных людей убивают, а негодяи процветают. В кармане пиджака лежала карта памяти — ключ ко всей схеме. Имена, суммы, доказательства. Если он передаст ее журналистам или в Генеральную прокуратуру, может быть, удастся посадить хотя бы часть этой банды. Но тогда Гришка... Злобин достал телефон и набрал номер Лизы. — Пап? Что-то случилось? — Дочка, где ты сейчас? — Дома. А что? — Слушай меня внимательно. Сейчас же пакуй сумку и езжай к бабушке, к маме Марины. Там и сиди, пока я не скажу. — Пап, ты меня пугаешь... — И правильно делаю. Лиза, это серьезно. Очень серьезно. — А что с капитаном Малышевым? Он же должен был зайти за документами... Злобин замер: — Как зайти? Когда? — Час назад звонил, сказал, что ты его просил забрать у меня копии. Я отдала ему все, что у меня было. — Лиза, чёрт, это был не он! Теперь у них были не только Гришка, но и все документы, которые дочь успела скопировать. Ловушка захлопнулась профессионально и безжалостно. Злобин вызвал Соколова: — Где ты сейчас? — В отделе, товарищ полковник. — Немедленно ко мне. Лейтенант появился через пять минут — молодой, исполнительный, но пока что не слишком опытный. — Соколов, я тебе сейчас скажу вещи, которые ты должен запомнить на всю жизнь, — начал Злобин, глядя парню в глаза. — Капитана Малышева похитили. Дело Кравцова — это верхушка айсберга, под которой скрывается коррупционная схема на миллиарды рублей. Лейтенант побледнел: — Товарищ полковник, может, стоит сообщить в управление? — В управлении есть люди этой банды. Если я не вернусь завтра утром, ты берешь вот это, — Злобин протянул ему запечатанный конверт, — и везешь в редакцию "Новой газеты". Лично в руки главному редактору. — А что в конверте? — Копия всех материалов дела. Имена, документы, доказательства. Все, что нужно для публикации. Соколов взял конверт дрожащими руками: — Алексей Сергеевич, а вы... вы точно вернетесь? — Не знаю, парень. Но если не вернусь — ты знаешь, что делать. Вечером дома Злобин долго сидел с Мариной на кухне, держа ее за руку и не находя слов. Как объяснить женщине, что завтра он может не вернуться? Как сказать, что выбирает между жизнью друга и справедливостью для тысяч обворованных людей? — Алеш, — тихо сказала Марина, — я не знаю, что у тебя случилось на работе. Но я вижу твое лицо. Ты собираешься делать что-то опасное. — Марин... — Не говори ничего. Просто знай — что бы ты ни решил, я буду на твоей стороне. Всегда. Она поцеловала его в лоб, и Злобин почувствовал, как жжет глаза. После развода с Ириной он думал, что больше никогда не сможет так любить человека. Но Марина стала не заменой ушедшей жены, а новой главой в его жизни. — Если завтра что-то случится, — сказал он, — береги Лизу. Она еще такая молодая, такая наивная... — Ничего не случится, — твердо ответила Марина. — Потому что ты не имеешь права сдаться. Слишком много людей на тебя рассчитывают.