Больничная палата пахла хлоркой и лекарствами. Злобин лежал, уставившись в потолок и пр...
Больничная палата пахла хлоркой и лекарствами. Злобин лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к монотонному звуку капельницы. Плечо ныло, но это была хорошая боль — боль живого человека, которому повезло остаться в живых. За окном брезжил рассвет. Где-то там, в городе, просыпались люди, которые даже не подозревали, что этой ночью решалась судьба миллиардов рублей, украденных из их карманов. — Как самочувствие? — в палату вошел Малышев с двумя стаканами кофе из автомата. — Лучше, чем у тех троих, — кивнул Злобин в сторону окна. — Что там с допросами? — Один уже колется. Говорит, что работали по заказу некого Воронина — того самого, друга Кравцова. Оказывается, он не просто знал о схеме, а был одним из ключевых фигур. Полковник приподнялся на локте, морщась от боли: — Воронин? Я же чувствовал, что он врет. — Более того. По его показаниям вышли на координатора всей операции. Угадай кто? — Кто? — Елена Крылова, наша красавица из администрации президента. Она не просто знала о схеме — она ее курировала. Использовала свое положение для прикрытия операции. Злобин откинулся на подушку. Значит, его интуиция не подвела — женщина действительно была по уши замешана в деле. — А что с генералом Кошкиным? — Пока молчит. Но у нас есть записи его разговоров с Кравцова. Думаю, скоро заговорит и он. В палату вошла медсестра — пожилая женщина с добрыми глазами: — Полковник, к вам посетители. Можно? — Кто там? — Жена и дочь. И еще какой-то журналист. Злобин переглянулся с Малышевым: — Журналист? Мы же договаривались с редакцией «Новой газеты» на завтра. — Не знаю, — развел руками капитан. — Может, Соколов что-то напутал. Первыми вошли Марина и Лиза. Дочь сразу же бросилась к отцу: — Пап, как ты? Нам Соколов звонил, сказал, что ты ранен... — Все хорошо, дочка. Царапина. Марина молча подошла и поцеловала мужа в лоб. В ее глазах Злобин прочитал всю гамму чувств — от облегчения до гордости. — Алеш, — тихо сказала она, — я знала, что ты вернешься. За женщинами в палату вошел мужчина лет сорока в потертой куртке и с диктофоном в руках: — Полковник Злобин? Игорь Крымов, «Новая газета». Извините за вторжение, но дело не терпит отлагательств. — Какое дело? — Час назад генеральный прокурор дал интервью, в котором заявил, что дело Кравцова закрыто за недостатком доказательств. А всех фигурантов отпускают под подписку о невыезде. Злобин почувствовал, как кровь приливает к лицу: — Что значит «закрыто»? У нас есть все доказательства! — Говорят, что доказательства получены незаконным путем и не могут быть использованы в суде. Полковник попытался встать с кровати, но Марина мягко удержала его: — Алеш, ты еще слабый... — К черту слабость! — он повернулся к журналисту. — У меня есть материалы, которые перевернут всю эту историю. Но их нужно опубликовать сегодня же, пока эти ублюдки не успели замести следы окончательно. — Вот для этого я и приехал, — кивнул Крымов. — Редактор сказал, что вы обещали эксклюзивные материалы.