Я перестал понимать, что говорят по телевизору о стране, экономике. Раньше были репорта... — 6 июня 2026 г. в 03:01:09.509
Я перестал понимать, что говорят по телевизору о стране, экономике. Раньше были репортажи с места строительства какой-нибудь Саяно-Шушенской ГЭС, на автозаводе в Горьком новая линия появилась, театр построили, фабрика «Большевичка» что-то показала. Сейчас: в Узбекистане Россия построит ГЭС, в Таджикистане Россия построит сорок новых школ, а в России стая собак порвала ребенка… В какой-то момент я утратил способность анализировать телевизионную речь. Одни и те же лица на Валдае, экономических форумах, ток-шоу, новостях. Их речи настолько одинаковы, что вызывают идиосинкразию. Я только замечаю, что они стареют. Иногда замечаю с постыдным удовольствием, что некоторое из них стареют быстрее чем я и хуже чем я. Вижу в этом прямую зависимость. Их язык становится все более эзоповым, он становится уже не двусмысленным, а трехсмысленным. Что самое странное, они научились изъясняться таким образом даже тогда, когда говорят совершенно очевидные вещи. Не хочу показаться снобом, но этот человек очевиден и одинаков во всем. Он пятый год ходит в одну и ту же студию в одном и том же пиджаке и говорит одно и то же. В мои молодые годы медицинские организации брали таких под ненавязчивое наблюдение. Сегодня они являются выразителями специфической отечественной реальности. Отрицательный рост, волатильность, стагнация, аресты, праздничный концерт, в Новосибирске проверили бомбоубежища, аресты, профицит дефицита бензина в Крыму за временным присутствием его отсутствия… Между этих историй, идентифицирующих апокалипсис, из телевизора начинают проскальзывать новости, обескураживающие безынформативной помпезностью и той заурядной восточной восторженностью, при которых перманентное отсутствие хороших новостей начинает порождать ощущение дичайшей тоски и отвращения. Я не успел заметить, когда это случилось, когда состоялся этот переход. Возможно, в какой-то конкретный день, возможно, это происходило постепенно. Но это случилось. От этого люди вокруг покрылись пленкой абсолютного безразличия. Усталость и ощущение полной непричастности к этой жизни на их лицах очевидны, и мне уже не найти на них сюжеты для миниатюр. Это не сказывается на текстах, поскольку большинство высмеиваемых пороков нахожу внутри себя (а этот ресурс неисчерпаем), но есть опасение, что читатель скоро перестанет воспринимать это как пороки и перестанет над ними смеяться. Общее понимание чувства юмора изменится, сам юмор станет специфическим, сохранившись только в определенных общностях или профессиях, шутки перестанут объединять и станут признаками составов преступлений. А это всегда было первым сигналом надвигающейся катастрофы. Тысячи упавших с неба мертвых птиц цветочки по сравнению с утратой чувства юмора. Плохо уже то, что я об этом сейчас рассуждаю. А пока моя новая пьеса "Старая квартира" отправилась на международный конкурс современной драматургии "Время драмы". 109 пьес, 106 драматургов из 8 стран. Должны же быть хоть какие-то хорошие новости. Если это кому-то интересно, конечно. Впрочем, не настаиваю.