Дед Головин пошел в лес за грибами. Вернулся без сапог и с фонарем под глазом. В кабине... — 5 июня 2026 г. в 03:02:01.671
Дед Головин пошел в лес за грибами. Вернулся без сапог и с фонарем под глазом. В кабинете участкового устроил скандал. Утверждал, что раньше была милиция, и всё было хорошо. Как появилась полиция, в лес хоть не ходи. Сказал, что его в лесу избило какое-то гребаное чудище. Ростом с верблюда, но без горбов. Морда как у барана. Глаза как у электрика Барабанова. Ресницы как у шалавы. Копыта как у свиньи. Короче, как овца, только ноги длинные, и уши заячьи. Вызвали врача. Глаз заклеили. Поставили укол. Эффекта никакого. Воткнули еще один. Стало еще хуже. Головин стал требовать губернатора и прокурора. Раньше был обком партии, и такой пакости в лесах не водилось. А теперь, с этой многопартийной системой, не знаешь, за кого голосовать. Поставили третий. Старик сел и закурил. Не для того он шестьдесят лет на родной колхоз батрачил, чтобы его в лесу какая-то контра лохматая в глаз копытом била. Нынче взял корзину и пошел в рощу за опятами. Стоит пень. Весь в опятах. И эти опята жрёт эта животная. Причем и опят жрёт, и мухоморы под пнём. Мозгов нет вообще. Одни уши. Он палку взял, чтобы отогнать. Но страшила с разворота пробила ему ногой в глаз. Участковый попросил поторопить учителя. Участковый подошел и понюхал Головина. Пахло только валерьянкой и валидолом, к сожалению. Психиатр Еремеева села напротив Головина. Её взгляд излучал доверие. Лицо завораживало искренностью. Она спросила, хочет ли дед Головин об этом поговорить. Головин уточнил, об чем об этом. Участковый подсказал – о чудище поганом. Головин сказал, что не против. Она поинтересовалась, не было ли у Головина перед походом в лес каких-то воспоминаний. Из глубокого детства, например. Может, всплыл образ отца, незаслуженно ударившего сына ремнем? Или ранивший его в самое сердце грубый окрик матери вернулся эхом из прошлого? Дед пальцем поправил на уголках её губ помаду и тихо потребовал убрать чокнутую, иначе он за себя не отвечает. Примерно то же самое он видел в лесу, только там были уши и копыта. Всей деревней пошли в рощу. Частично информация подтверждалась. Был пень без опят и осколки стекла. Интуитивно хотелось большего. Головин показал палку, которой хотел ударить скотину. Всё сходилось. Но вмешался механизатор Аникеев. Он сказал следующее, покачиваясь: «Всё ясно, чё тут. Дед приковылял в лес. Грибов нет. Сел на пень и нажрался. Упал и разбил левую фару. Чтобы бабка не убила, придумал коня в пальто и всё такое». Форма, в которой это было высказано, выглядела неуместно, но спорить с содержанием было глупо. Все осуждающе посмотрели на Головина. Дед сказал, что за семьдесят пять лет ни разу не соврал и копейки чужой не взял. У него три вымпела ударника труда и переходящее красное знамя победителя соцсоревнования. - Так вот где пропавшее в восемьдесят четвертом знамя, - задумчиво заметил бывший парторг колхоза старик Волобуев. Участковый все еще надеялся на чудо. Попросил Головина вспомнить, может, есть еще какие-то доказательства. А то скорую из города гнать накладно. Головин сказал, что вспомнил. Пробив ему с ноги в глаз, ушастая тварь сказала: «Саечку за испуг!». Пока бригада ехала, в деревню заявились два мужика на иномарке. Сообщили: в город приехал цирк. Программа новая, сложная. Но интересная. Гимнасты под куполом. Эквилибристы на велосипедах. Управляемые животные. Все жители приглашаются на представление. Но есть проблема. Дрессировщик ламы по привычке забухал, а она сбежала. За день лама могла убежать черт знает куда. Шансов мало, но всё-таки – а вдруг? Быть может, кто увидит. Животное развязное. Допускает фамильярность. Может нахамить. Не отвечать. Самим не задерживать. Рук не распускать. Она этого не любит. Зовут Серафимой. Звоните. Вознаграждение гарантировано.