ПЕДАГОГИКА — 24 июля 2026 г. в 03:32:01.349
ПЕДАГОГИКА Преподавателя вокала Свистунова пригласили в качестве члена жюри. На отборочный конкурс для эстрадного шоу. Название он не запомнил. В первый же день выступлений Свистунов ощутил странное чувство. Он вспомнил молодые годы. Его бабушка работала на молочной ферме. Он вспомнил тот день, когда пришел к ней на работу. Вокруг всё мычало, храпело и стонало. Страдая от приступов идиосинкразии, бывший тенор Мариинского театра постоянно уточнял у сидящих рядом, на русском ли языке исполняет самородок. Ему всякий раз отвечали, что да. Началась мигрень. Стал халявить. Во время исполнения напевал про себя партии Ленского, а когда там кончалось, кончал сам и ставил баллы наугад. Отмучаюсь – и бегом отсюда, решил Свистунов. Беда пришла, откуда не ждали. Шестерых финалистов поделили между членами жюри. Так Свистунов стал педагогом по вокалу певца Абрама Джамаля. - Ты еврей? – спросил Свистунов. Выяснилось: нет. – Араб? Тоже мимо. По паспорту Абрам Джамаль оказался Анатолием Продольным. Живет под Бобруйском. «Заметьте, - сказал Свистунов членам жюри в столовой, подвигая вилкой котлетку, чтобы положить салат, - под Бобруйском. Даже не в Бобруйске». Свистунов не был против Бобруйска или его окраин. Сам из деревни. Он даже был убежден, что именно в глубинке рождаются настоящие таланты. Но Абрам Джамаль, по его мнению, не мог родиться ни в одной точке планеты. Исключение составляет только международная экспедиция на северном полюсе, запертая льдами. Свистунов заподозрил у Продольного гайморит. Когда-то в Мариинке заболел осветитель Костин. Он так объяснил свою проблему: «Ощим у мея аймоит». Костин гудел в нос про болезнь и вяло пританцовывал. Анатолий Продольный делал то же самое, только в микрофон и про любовь. Свистунов вспомнил, каких трудов ему стоило монетизировать свой талант. Ему рукоплескали в Италии, Берлине, в Большом. И только в шестьдесят понял – хватит. Ушел неповторимым. И уже десять лет учил пению детей. Анатолий Продольный в виде Абрама Джамаля являл собой врага всего, на чем основывалось вокальное изящество. Абрам Джамаль был бомбой, подброшенной под фундамент традиционных основ пения. У Свистунова начались психозы. Великолепный Ленский был невысок ростом, сух и седовлас. Анатолий Продольный носил брюки, женщины их называют палаццо, кажется. Он пытался спрятать за ними центнер веса. От чего казался еще больше. Имел ухоженную бороду и лакированную стрижку. Его голос внушал Свистунову страх. Анатолий Продольный мог только говорить и только в нос. Тенор старался не смотреть на его голову. Когда глядел, ему становилось еще хуже. Он давно бы ушел, но здесь за день платили больше чем за неделю выступлений в «Ла Скала». А внучка просила машину. Свистунов впервые в жизни пожалел, что не родился гомосексуалистом. На третий день Свистунов пришел потемневший. Его скулы заострились, веко дергалось. Напрашивалась ассоциация о долгих бессонных ночах. Любой звук вызывал у него судороги. Еще три дня назад он пах «фаренгейтом». Сейчас распространял удушливые волны корвалоловой зависимости. Обзавелся привычкой вдавливать в куриные котлетки таблетки цитрамона. На все «Евгений Георгиевич…» реагировал одинаково: - Да!.. Любой полицейский тотчас увел бы такого человека в дежурную часть. Профессиональная интуиция избавила бы райотдел от необходимости расследовать тяжкое преступление. Когда Продольный пел, жмурясь, приседая и показывая в разные стороны пальцами, Свистунов машинально откладывал от себя острые предметы. Вокал Продольного заставлял его седые волосы шевелиться, отчего бывший тенор Мариинки напоминал Горгону. Он уже понял: дальнейшая работа с Абрамом Джамалем возможна только в соавторстве с лором, пульманологом и логопедом. Если говорить о прогрессе, он был. Артериальное давление Свистунова уже не напоминало ученические сто двадцать на восемьдесят. Он поймал себя на мысли, что все больший интерес проявляет к балке под потолком. Размышляя при этом, какой вес она может выдержать. Панические атаки неофита превращал