Микрорайон медленно отходил ото сна. За последние десять минут в полицию поступило шест... — 24 июля 2026 г. в 03:12:40.249
Микрорайон медленно отходил ото сна. За последние десять минут в полицию поступило шестьдесят сообщений. Было странно, что сообщали об одинаковых событиях, но происходили они в разных районах города, причём одновременно. Везде фигурировали три персонажа. Из особых примет: одна скрипка на троих. Голоса разделились надвое. Половина сообщала, что двое громил преследуют тщедушного скрипача. Другая половина своими глазами видела, как дрищ со скрипкой гнал по улице двоих амбалов. Патруль приехал на улицу Шостаковича, как и просили. Там - шаром покати. Через минуту звонят с Маяковского. Говорят: просили ехать на Рахманинова. Через минуту патруль въезжал на улицу Рахманинова. Там снег полз по воздуху с неба и швабры фонарей светили в дрёме. Никто никого убивать на улице Рахманинова не собирался. Пока, по крайней мере. В переулке имени маршала Конева Соломон Борисович вдруг обнаружил, что опять бежит один. Это его страшно встревожило. Он вернулся и стал искать концы. Перейдя на осторожное «Размышление» Чайковского, Соломон Борисович заглядывал в подъезды и ногой открывал мусорные баки. Из подворотни на него бросились двое знакомых мужчин. Развернувшись, Соломон Борисович дал газу и пулей полетел по переулку. Смычок в его руке пронзил ночную улицу увертюрой Шнитке. Этим звуком можно было резать мороженое мясо. Дома стали стрелять вспышками окон. - Пусть полиция бежит уже на Шнитке! — кричал зрителям Соломон Борисович, крутя ногами как пропеллером. За ним, тяжело стуча подошвами, гнались двое мужчин. Они обещали гниде-виртуозу смерть лёгкую и быструю, если он перестанет играть. - Я убью тебя!.. – донеслось во мраке ночи из невидимого верхнего этажа. - Эти твари опять на Шнитке! – сообщил патрулям по рации оперативный дежурный. – Стреляйте уже на поражение! Стоящий рядом начальник отдела выхватил у него рацию и пообещал квартальную премию за каждую голову. А если кто приведёт живого лабуха с инструментом - внеочередное звание... Полицейский патруль бессмысленно катался по улице Шнитке. Улица Шнитке спала. Рядом с патрульной машиной шла сонная собака. Когда машина остановилась, остановилась и она. Подошла к колесу и, не открывая глаз, подняла ногу... Кончив "Ла компанелла" Паганини и оглянувшись, Соломон Борисович обнаружил, что мужчин опять нет. На горизонте таяли в ночи две фигуры. Не прекращая играть, он бросился за ними. Дистанция стремительно сокращалась. Один из мужчин затравленно оглянулся. - Люди!.. – услышал Соломон Борисович его рыдающий голос. – Да кто-нибудь!.. Христа ради!.. Двое мужчин шли, подпирая друг друга. Было видно, с каким усилием даётся им каждый шаг. Так Муравьев-Апостол с Пестелем двигались к эшафоту. Строй замыкал Соломон Борисович. Скрипка в его руках дрожала от изысканной «Чаконы» Баха. Звуки пронзали тьму. На балконах выли собаки. Угрозы из окон носили извращенный характер. Бригада скорой помощи с сиреной въехала в переулок. Следом, сверкая люстрой, влетел полицейский "уазик". Соломон Борисович развернулся и зашуршал дворами. Санитары отдирали истощенных мужчин от асфальта. Те показывали сержантам правильное направление. Добравшись до мусорного бака, Соломон Борисович вынул футляр. Положил в него скрипку и быстро пошел домой. Одно раздражало. Он опять фальшанул на ля-диез в мазурке Шопена. Но это снова, кажется, никто не заметил.