6 октября 1948 года. Ночь, когда дрогнула земля
6 октября 1948 года. Ночь, когда дрогнула земля В ночь с 5 на 6 октября 1948 года в 1 час 17 минут под спящим Ашхабадом ударило землетрясение силой 7,3 балла. Очаг залегал всего в восемнадцати километрах от поверхности — почти под самим городом. Девять-десять баллов в эпицентре. Для саманных домов с глиняными крышами, в которых жила большая часть ста тридцати тысяч ашхабадцев, это означало приговор. Тёплая осенняя ночь обернулась белой стеной пыли. Крыши рухнули за секунды, придавив спящих. Когда пыль начала оседавать, выяснилось: город разрушен на девяносто восемь процентов. Погибли от тридцати шести тысяч до, возможно, семидесяти тысяч человек — каждый третий житель. Академик Дмитрий Наливкин, пролетавший над Ашхабадом спустя несколько дней, записал в дневнике: число жертв осталось неподсчитанным, но цифра была ужасающей. Связь с городом прервалась. Первую радиограмму принял Ташкент — её сумел передать радист одной из воинских частей, включивший аварийное питание. К полудню шестого октября к городу уже шли эшелоны с войсками, медиками, хлебом. Двенадцать хирургических бригад военных врачей и девять гражданских работали без передышки, оперируя при свете автомобильных фар. За первые трое суток самолёты вывезли более шести тысяч тяжелораненых — в Баку, Ташкент, Москву, Ростов. Всего до конца октября из разрушенного города отправили 8 799 человек. На восстановление в 1949 году государство выделило 316,9 миллиона рублей — в полтора раза больше, чем стоила вся промышленность Ашхабада за 1928–1944 годы. Есть деталь, о которой редко вспоминают: более половины погибших были русскими — они составляли основу промышленного населения республики. Рядом с туркменами под руинами остались русские, армяне, азербайджанцы, узбеки. Город, чьё имя переводится как «город любви», принял общую смерть — и общее спасение. Где в этой истории Куйбышев? Прямых документов о приёме ашхабадских раненых именно у нас не сохранилось — эвакуация шла в ближайшие крупные центры. Но связь есть, и она личная. Тимофей Евгеньевич Болдырев, заместитель министра здравоохранения СССР и главный санитарный инспектор страны, находился в Ашхабаде в ту ночь и руководил противоэпидемическим обеспечением работ на завалах. А несколькими годами раньше, в войну, он был профессором эвакуированной в Куйбышев Военно-медицинской академии, где готовил врачей для фронта. Человек куйбышевских госпиталей через три года после Победы стоял у истоков спасения Ашхабада. Шире эта связь — в самой судьбе города. Куйбышев к сорок восьмому году оставался одним из крупнейших медицинских центров страны: через пятьдесят четыре эвакогоспиталя области прошли более ста восьмидесяти одной тысячи раненых, здесь сложилась хирургическая и протезно-ортопедическая школа, вернувшая ноги Алексею Маресьеву. Медики, закалённые в куйбышевских госпиталях, составляли костяк той самой системы медицины катастроф, которая сработала в Ашхабаде. Опыт сорок восьмого года не пропал. Он лёг в основу советской гражданской обороны и сорок лет спустя пригодился в Спитаке — тогда, в декабре восьмидесятого, вся страна снова бросилась на помощь, как когда-то Ашхабаду. Из этих двух бед выросла и российская система МЧС. Сегодня шестое октября — День памяти жертв землетрясения в Туркменистане, дата установлена в 1995 году. Мы вспоминаем этот день по-своему: как время, когда страна от Волги до Копет-Дага стала единым сердцем. Туркменские аксакалы и русские врачи, узбекские летчики и армянские санитары, куйбышевские профессора и бакинские хирурги — все они доказали простую вещь: бедствие не спрашивает национальности, и помощь не требует паспорта. Помнить — значит быть людьми.