Системных проблем нет?
Системных проблем нет? Официальные заявления с высоких трибун и реальная ситуация в больницах и аптеках действительно часто расходятся. Давайте попробуем честно сопоставить то, что говорят в министерствах, с тем, что фиксируют пациентские организации, СМИ и надзорные органы на местах. Официальная позиция: «Системных проблем нет» Судя по последним докладам, федеральные власти рисуют картину полной стабильности и даже роста. Отсутствие дефицита: Премьер-министр Михаил Мишустин, отчитываясь в Госдуме в конце февраля 2026 года, прямо заявил: «У нас сегодня нет дефицита по жизненно важным лекарственным препаратам» . Достаточные запасы: Глава Минздрава Михаил Мурашко на совещании с президентом докладывал, что запасы лекарств на рынке превышают трехмесячный уровень, а все обращения граждан отработаны . Чиновники подчеркивают, что у любого препарата есть аналоги, и призывают врачей выписывать лекарства по международному непатентованному названию (МНН), а не по торговым брендам . Рост финансирования и производства: Сообщается об увеличении финансирования льготного лекарственного обеспечения: в 2025 году из региональных бюджетов выделено на 15% больше, чем годом ранее . Министр промышленности Антон Алиханов рапортует, что более 80% потребностей госсистемы здравоохранения закрывается отечественными препаратами, включая онкологические . Реальная картина на местах: сигналы о перебоях Однако если посмотреть на сообщения из регионов и от пациентских организаций, картина видится не такой радужной. Дефицит жизненно важных онкопрепаратов: В начале марта 2026 года сразу несколько пациентских организаций («Здравствуй!», «Движение против рака», «Ореол Жизни») забили тревогу. По их данным, в России возник дефицит препаратов на основе платины — карбоплатина, оксалиплатина и цисплатина. Эти лекарства входят в перечень ЖНВЛП и являются базовой терапией при многих видах рака . Проблемы фиксируются с октября 2025 года. География проблем: Список регионов, где ситуация с платиносодержащими препаратами критическая, оказался обширным. В него вошли не только отдаленные территории, но и Москва, Санкт-Петербург, Татарстан, Новосибирская, Нижегородская, Ростовская области и многие другие . Конкретные жалобы: Журналисты находят подтверждения и в других регионах. В ХМАО пациенты жаловались на отсутствие противоопухолевого препарата «Рибоциклиб» . На Ямале сообщали о перебоях с лекарствами для диабетиков («Дапаглифлозин», «Тражента», «Форсига») и онкобольных («Доксорубицин») . Хаос с льготными рецептами: Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова подтверждала наличие системной проблемы с обеспечением льготников. Среди причин называются ошибки в планировании закупок, неравномерное распределение и огромные объемы списания просроченных лекарств . Получается замкнутый круг: деньги выделяются, но до пациента нужный препарат вовремя не доходит. В чём же причина разрыва между отчетами и реальностью? Как так получается, что наверху говорят об отсутствии проблем и росте производства, а внизу пациенты не могут получить жизненно важное лечение? Бюрократические и регуляторные ловушки. Одна из неочевидных, но серьезных причин — переход на новые правила регистрации лекарств в рамках ЕАЭС. Из-за смены номера регистрационного удостоверения у препарата, дистрибьюторы не могут поставить его по уже заключенному госконтракту. Формально это «другой» товар. Заказчики отказываются от поставок, расторгают контракты и включают поставщиков в реестр недобросовестных, даже если препарат физически есть на складе . Экономика и санкции. Стоимость сырья (например, платины для онкопрепаратов) на мировых рынках бьет рекорды, а цены на готовые лекарства из списка ЖНВЛП регулируются государством. Это делает их производство или закупку импортных аналогов экономически сложными . К тому же, импортная продукция все еще составляет значительную долю рынка, и санкции продолжают влиять на логистику . Проблемы с планированием. Генеральный прокурор РФ Александр Гуцан еще в январе отмечал,