ДРАГОЦЕННОСТИ
ДРАГОЦЕННОСТИ Я не уверен, что мадам Берсон горячо одобрила бы мирные переговоры, имевшие место несколько дней назад. Переговаривались, собственно, я и тетя Маруся, которой я абсолютно нечаянно разбил окно. В принципе, разбить окно это дело вполне житейское. С кем не случается. Особенно, если окно это на первом этаже, а вратарь заслуженно носит прозвище «дырка». Заплатил стекольщику, а эти труженики по дворам шастают два-три раза в день, и все в порядке. Ну, и извинения для проформы. Мол, простите-извините, больше не буду. Но, во-первых, стекольщик заломил за несчастных два стекла бешенную сумму в семь рублей! А, во-вторых, и это важнее, я оказался некредитоспособен. Будь это чье-то другое окно, так и стояло бы разбитым до тех пор, пока я не разбогатею. Но это было окно тети Маруси! А связываться с ней намного опасней, чем даже прыгнуть без парашюта с вышки в парке Шевченко. Еще, как назло, учительница физики украсила мой дневник гневной надписью, заканчивавшейся приглашением родителей в школу. Жадина она! Что ей с того, что я одолжил буквально на вечер ее динамомашину? Я ж не просто так взял. А для эксперимента. Надо было экспериментально отучить людей мочиться на чугунный столб за пивной будкой. Когда мы играли в футбол на улице, этот столб у нас штангой работал. Вам приятно будет, если вашу штангу обоссут? Вот и мне было неприятно. Провел провода я к столбу, ну и крутанул, когда время пришло. Скандал еще тот образовался. С машиной-то никуда не убежишь… Короче, до школы дошло. Должна же была знать милиция, куда машину эту возвращать. А тут еще и родители поссорились. Подумаешь, делов куча – в школу сбегать, я вон каждый день почти туда хожу, а они, как маленькие, - не пойду и все! Мама папе, папа маме… Хотел я их помирить и предложить вместе сходить. Ну, чтоб поддержать друг друга. Да и я рядом чуть что. Но они, почему-то, еще больше озлились. Таких запретов навешали… А еще и денежного довольствия лишили. - Пока не исправишься! – мама сказала. А это значит, что денег не будет, пожалуй, что никогда. Не пойдешь же к ним после этого просить деньги – мол, я стекло разбил. Ох, и обрадуются… Но окна-то чинить надо! И пошел я к тете Марусе на переговоры. Мол, все понял, осознал, но временные трудности… Короче, прошу отсрочки или в долг. Тетя Маруся не вредная, снизошла. - Ладно, - говорит, - сама вставлю, но вся сумма с тебя! Неделю хватит? - Хватит! – говорю. Успокоился и сел подумать. Мыслительный процесс не совсем моя стихия. Я сперва что-то творю, а потом думаю, но в данном случае пришлось напрячься. Но ничего не выходило. Тем более, во дворе новый скандал – Комбайнеровых обокрали. Залезли воры в квартиру и какие-то шмотки да золото вынесли. Подломили, короче, фартовые хату. Комбайнеровы насчет шмоток не так убивались. А золото жалели. Громко так. Все усвоили, что и кольцо было, и серьги, и брошь с камнями… Причем, не только милиция усвоила, но и соседи. Особенно мадам Берсон убивалась: - Везет же людям! И кольцо, и серьги, и брошка с камнями… За что им такое везение? - Какое везение, их же обокрали? – спросила тетя Маруся. - Ну, и что, что обокрали? – злится мадам Берсон, - Так было же! - А теперь нету! – поддакивает тетя Аня. - И слава Богу! – радуется мадам.- Пусть как все будут! Мадам она вообще черноротая. И жадная. И за уши, чуть что норовит. Она да Межбижер самые гады во дворе. Смотрел я, смотрел на мадам и план в голове складывался. Для начала я пошел на футбол. Но не смотреть, как наш «Утопленник» луганским «Трудовым консервам» горит, а деньги зарабатывать. Без денег никакой план неосуществим. Так что, футболисты играли, болельщик Гроссман орал, а я, простите за рифму, бутылки собирал. Приволок их под мост в пункт к дяде Марику, а он, как с чужим: - Эта битая, эта битая… Пришлось рогатку из штанов выудить и в руках повертеть. Сразу щербинки на горлышках как-то сгладились. Отжилил мне Марик рубль восемьдесят безропотно. А с такими деньгами можно и к цыганам. На Привоз. Там они всякими кольцами-серьгами торгуют.