Однажды на нашей даче случился «черный вторник». Было это еще в прошлой жизни, очень да... — 12 июля 2026 г. в 11:24:59.753
Однажды на нашей даче случился «черный вторник». Было это еще в прошлой жизни, очень давно. Мне было 27 лет. Мы снимали очень простой домик с печкой и колодцем: решено было Машу оздоровить всячески перед 1 классом. Снимали не в простом месте, в Ассах. Башкирия. Небольшая деталь: из речки Инзер там можно было пить сырую вкусейшую воду, а в огороде била скважина горькой лечебной минералки. Позже там построят большой курорт. А пока домик с печкой. Наши три семьи завезли туда меня как самую молодую и дурную от энергии, продукты, нашу собаку, кота и наших всехних троих детей-погодков, 7-8-10 лет. Все девки. Выгрузили и уехали. А я с детьми осталась. Я не отходила от плиты, наш лабрадор привел шлюховатую местную суку жить к нам и воровать колбасу, кот ходил по крышам, а девчонки беспрестанно хулиганили. У меня был во дворе пенек: я на него садилась покурить и смотрела на красивую гору вблизи. Перекур обычно прерывался разными воплями. И вот однажды утром я проснулась от крика дочки: наш огромный лабрадор решил, что хватит спать и полез к ней целоваться и будить. Скрябнул лапой по лицу, — и вот у нее пара кровавых царапин. Вскочила, успокоила, обработала йодом. День начался. Все проснулись. Я вышла на пенек покурить. Мимо меня прошла дочкина подружка Риточка. Шла она в деревянный сортир. Было тихо, я курила, а потом Риточка прошла обратно тоже тихо и вся в крови: разбила коленку. Я стала заливать ей рану йодом и перевязывать, она дернула ногой и вышибла у меня йод. Он разлился на сосновые светлые полы. Я перебинтовала Риточку. Мы стали отскребывать йод с полов, так как вечером должна была приехать хозяйка дачи и мы боялись. Отскребли и я пошла в сени готовить завтрак. Дверь в комнату закрыла. Дети стали бегать вокруг печки в догонялки и орать. Дверь открылась и оттуда вывалилась девица, ударившись головой. (Не помню уже, кто из них). Я рявкнула и дала им завтрак. Они поели, побежали в гостевой домик и там затихли. Я вышла мыть сковородку в тазике (сначала ее всегда облизывал лабрадор), и села на пенек покурить. В гостевом домике было нехорошо: тихо. Мимо меня прошли очень тихие Маша и Рита. Стоп, бля, — сказала я, — где Кира? - Мы привязали Киру проволокой к кровати, — сказали девки, понурясь, — она стала вырываться и, кажется, вывихнула ногу. Я пошла в гостевой дом и привела оттуда прыгающую на одной ноге Киру. Перевязала Киру бинтом. После этого сказала: так, цель — дожить до вечера. Этот день кончится, и мы перестанем калечиться. Сейчас все быстро садятся на самую большую кровать и рисуют себе ручками татуировки. С кровати не слезать, бить буду. И показала кулак. Они залезли и притихли. Пошла на пенек, сижу-курю едва живая от выдранных нервов, гляжу — идет в калитку наша собака. Он всегда там шлялся вольно. И хромает, ссука! Порезал лапу. Залила йодом, забинтовала. Заперла всех в комнате, убрала все острые и тяжелые предметы, подперла щеколдой, вызвала экзорциста. Вот тогда, наверное, родился прапорщик, потому что к концу этого дня я рявкала, считала девок по головам, не спрашивала «блинчики или оладушки», и все как-то пережили этот день, в шрамах и бинтах. Замечу, все эти увечья сопровождались дурным хохотом девчонок и моим матом. Аптеки не было, транспорт гужевой, вода из колодца, дверь запиралась на алюминиевую вилку. Я там прожила все лето одна с тремя девицами, а эти наши приезжали все реже и реже, ну мы вообще отлично там справились и отдохнули. «А ну бля всем тихо сидеть» — это я там научилась. И только местная шалава Аза, любовь нашего кобеля, ловко лазила к нам через забор сверху, а потом обратно — с палкой копченой колбасы; а при моем вопле «стоять бля» ускорялась совершенно по-обезьяньи, помогая себе хвостом, карабкалась, сваливалась с той стороны и была такова.