ZП

Z- ПОЭЗИЯ

Книги · 6 ноября 2026 г.

Открыть канал в MAX

«Мины! Всем стоять!» — заорал Медведь, но было поздно. Тишину разорвали взрывы, свист о...

«Мины! Всем стоять!» — заорал Медведь, но было поздно. Тишину разорвали взрывы, свист осколков, матерные крики. «Санитары! Трехсотые!» В свете ракет я увидел его — того самого щуплого учителя, Кречета. Он лежал, сжимая окровавленную ногу. И тут же, вскочил на ноги и к нему ринулся наш самый молодой, восемнадцатилетний «Зуммер». Парень, которого все дразнили за зависимость от телефона. «Ты что, придурок? Ложись!» — закричал я ему. «Не могу! Он же истечет!» — его голос сорвался на визг. Он наложил жгут, схватил Кречета за разгрузку и пополз назад, под шквальным огнем. Мы прикрывали его, отстреливаясь. Пули щелкали по камням в сантиметрах от головы. Каждая секунда растягивалась в вечность. Но мы вытащили всех. Уже в укрытии, трясясь от адреналина, я смотрел на Зуммера. Он плакал, уткнувшись лицом в приклад автомата. Детство кончилось. Для всех нас. Шестое февраля 2023 года. Мы шли с тяжелыми «Корнетами» на плечах, чтобы закрепиться на новой позиции. «Птичек» тогда было мало, мы к ним еще не привыкли. Внезапно над нами появилось тихое жужжание. «Сброс! Ложись»! — кто-то успел крикнуть. Мир вздыбился. Грохот, земля с небом поменялись местами. Когда дым рассеялся, первое, что я услышал, был стон нашего пулеметчика, «Кабана». Он остался на открытом месте, метрах в пятидесяти. — Кабан, держись! — крикнул я. Наступила звенящая тишина. Мы все поняли - враги ждут. Ждут, когда мы пойдем его спасать, чтобы скосить из пулемета всех разом. «Так, слушай сюда», — я ползком собрал ребят. — Кидаем ему веревку. Пусть зацепится за разгрузку. Будем тащить. Медведь, прикрой нас, как только начнут палить. «Понял», — угрюмо кивнул тот. Операция по спасению заняла десять часов. Десять часов адского, медленного ползка под постоянным обстрелом. Руки были стерты в кровь, спина ныла от нечеловеческого напряжения. Кабан стонал, но держался. Потом очередь из крупнокалиберного прошила воздух, и наш санитар, «Доктор», взвыл от боли. «Трехсотый!» — констатировал Медведь. Теперь их было двое. Мы не остановились. Потом прилетела мина. Контузило еще одного. В голове звенело, в глазах плавали темные пятна. Мир становился жестче и угрюмее. «Тащите первого»! — прохрипел я. — Я останусь с Доктором! Они поползли дальше. Я остался один с раненым товарищем. Над нами снова зажужжало. «Птичка». Следующие минуты стали сплошным кошмаром. Мины рвались так близко, что земля осыпалась за воротник. Я прижимался к Доктору, пытаясь своим телом прикрыть его от осколков. «Брось меня, Хим… спасайся…» — прошептал он. «Молчи, — сквозь зубы процедил я. — Терпи – вместе уйдем». Я думал о жене, о сыне. О тихих вечерах в Россоши. Эти мысли грели, давали силы ползти. Мы вытащили их. Обоих. Ночью, в блиндаже, я не мог уснуть. Руки тряслись, перед глазами стояло лицо Доктора. Я не чувствовал себя героем. Я просто делал то, что должен был сделать. Иначе нельзя. Позиция «Туман» была хуже предыдущей. Длинная, голая лесополоса без единого укрытия. Наши глаза — наблюдательный пост — был в четырехстах метрах от нас. Наблюдатели - рое ребят: «Тигр», «Рысь» и юный боец «Лис». Снайпер у противника был упертый, все держал под контролем. Как-то утром по рации пошел тревожный вызов: « На нас накат. Их много! Зажимают с двух сторон! Патроны на исходе»! Голос «Тигра» был хриплым, сдавленным. Мы не могли помочь — простреливалось все. Оставалось только слушать. «Рысь, отходи на правый фланг! Лис, патроны! Быстро!» — слышались отрывистые команды. Потом: «Патроны кончились! Готовь «лепестки»! Встречаем гостей!» В эфире воцарилась мертвая тишина. Мы замерли, сжимая кулаки… Они продержались двенадцать часов. Пришло подкрепление. Когда наша группа подошла, они сидели в окопе, обнявшись. «Лис» не мог даже поднести ко рту флягу — руки не слушались после заряжания патронов в магазин. Он почти плакал, уткнувшись в плечо «Тигру». Они выжили. Чудом.